Страница 48 из 71
— Как бы она чего-нибудь по пути не сотворила.
— Я разберусь.
Мне не хотелось встречаться с Эстель. Совершенно не хотелось. Я еще не пережил наше прошлое расставание, и сыпать соль на свежие раны не было никакого желания. Однако выбора не было. Я не мог постоянно прятать голову в песок и делать вид, что ничего не происходит. Зная Эстель — это просто небезопасно.
Поскольку каюта Хоука освободилась, я приказал вынести из нее все. Вообще все, до последней щепки. А Волверстон доставил Эстель, плотно завернутую в простынь. Я приказал нас оставить и вытащил кляп из ее рта.
— Ну, здравствуй. Давно не виделись, — вздохнул я, глядя на то, как Эстель выпутывается из простыни и превращает ее в некое подобие одежды.
— Зачем ты меня похитил?
— А ты не догадываешься? Ты думала, что сбежишь с де Граффом, и на этом все закончится?
— Ты же говорил, что не будешь удерживать меня рядом, — злобно прошипела Эстель.
— А ты давала клятву команде. И подписывала договор, который нарушила. Ты что, серьезно полагаешь, что я похитил тебя из-за наших отношений? Нет, дорогуша. Это было требование команды. Люди, почему-то, очень не любят предателей. Де Графф свое получил. Очередь за тобой. И только от тебя зависит, в каком виде ты доедешь до острова.
— Что это значит? — напряглась Эстель.
— Ты будешь безвылазно сидеть в этой каюте. Для отправления естественных потребностей тебе предоставят ведро. Кормить будут три раза в день. Но если ты выкинешь хоть один из своих трюков, я прикажу тебя связать. И дальше ты поедешь именно в таком виде. Во что ты превратишься к концу путешествия — можешь представить.
— Ты не посмеешь.
— Поспорим?
— Ненавижу тебя!
— Да на здоровье. Похоже, ты слишком привыкла, что тебе все сходит с рук. Что ж. В этот раз тебе не повезло.
Я закрыл дверь на замок, дошел до своей каюты и, обессиленный, рухнул на кровать. Кто бы знал, чего мне стоило казаться жестким и равнодушным! Сколько усилий я приложил, чтобы не кинуться к Эстель, проверяя, не нанесли ли ей ущерб. Сердце болело и рвалось на части, и я боялся, что сорвусь и сделаю какую-нибудь глупость.
Стук в дверь отвлек меня от страданий, а пришедший Волверстон принес собой слишком много вопросов и проблем, которые нужно было решить прямо сейчас. Дела, как всегда, меня закружили, и я вошел в свою привычную колею. Припасы были пополнены, пленники и ценности рассортированы, и мы двинулись к Бекии. Погони за нами не было, но рисковать не стоило.
Обратное путешествие выдалось неспокойным. Нас дважды прихватывал шторм, мы чуть не потеряли «Бредерод», который и без того был потрепан, и едва ушли из поля зрения испанского золотого конвоя. Словом, к тому моменту, как наши корабли пристали к берегу, мы все были вымотаны донельзя.
А на острове нас ждали очередные проблемы. Понятно, что игорный бизнес — не самое мирное занятие, но пираты увлеклись. Ругань и стрельба постепенно перешли в глобальную драку с поножовщиной, и Джереми еле удалось успокоить горячих карибских парней. Мда. Проблема. Нужно как-то разделить зону игры, место для торговцев и плантации. Чтобы любители развлечься делали это в строго отведенном месте, и не мешали остальным.
Впрочем, пока что места под плантации только размечались, а торговцев было не так много, так что решение этой проблемы терпело. Тем более, что теперь не только команда Джереми защищала наш остров. Кажется, Питт облегченно вздохнул, когда осознал, что мы целы, невредимы, и он теперь не единственный ответственный за все, что происходит на Бекии.
— С удачным возвращением! — поприветствовал меня Джереми, стиснув в медвежьих объятиях. — До меня уже дошли слухи, как ты расправился с де Граффом. Жаль, очень жаль, что я не видел этой дуэли!
— Де Графф был серьезным противником. Но главное, он официально состоял на службе Франции. Думаю, де Кюсси не простит нам гибели своего ставленника. Так что нам нужно готовиться к неприятностям.
— Думаю, потерю корабля де Кюсси тебе тоже вряд ли простит, — хмыкнул Джереми. — Это надо же, увести судно без единого выстрела! Когда мы с Волверстоном планировали эту авантюру, я и не думал, что она может так удачно закончиться. Полагал, что в лучшем случае, вам проще будет идти на абордаж.
— К счастью, нам не пришлось этого делать. Было бы обидно потерять людей ради захвата одной женщины.
— Вот еще! А ценности? А заложники? Да и Эстель тоже неплохой приз. Я приказал пока продолжать держать ее под арестом в каюте, которую ты ей выделил.
— Проблема в том, что я не знаю, как мне поступить дальше, — признался я. — У меня рука не поднимется ее убить. Да и смотреть на то, как ее казнят другие… я не смогу.
— Зачем она вообще перебежала к де Граффу? Что он ей пообещал? Эстель хоть как-то попыталась оправдаться?
— Я не разговаривал с ней на эту тему. Видеть ее не могу. Но, кажется, причины ее поступка я понял. При обыске каюты Эстель я нашел интересную шкатулку с документами. Судя по всему, она — законная дочь французского дворянина. Ибервиль говорит, что фамилия дю Белле довольно известна в Анжу. Похоже, наша красавица мечтала вернуться на материк, чтобы получить официальное признание. Судя по ее запискам, она собиралась, ни больше ни меньше, судиться, чтобы получить свою долю наследства.
— Наверное, де Кюсси обещал ей помощь, — предположил Джереми.
— Вполне вероятно. Но я не ожидал, что Эстель окажется такой беспросветной дурой.
— Ты считаешь, что у нее нет шансов добиться признания?
— Сам подумай, — хмыкнул я. — Судя по всему, ее мать — женщина очень легкого поведения. И уж точно накуролесила в Анжу, раз сбежала с ребенком на край света. Конечно, прошло много лет, но полагаю, что участники скандала помнят все подробности. К Эстель будет заранее негативное отношение. И то, что она прибыла откуда-то из колоний, не улучшит ситуацию.
— Внешность может сыграть свою роль, — возразил Джереми.
— Допустим. Ладно, Эстель найдет покровителя, очарует судью и произведет положительное впечатление на окружающих. Но с чего она решила, что ей полагается какое-то наследство, и что это наследство стоит того, чтобы затевать скандальный процесс? Если что-то и было, оно давно уже разошлось по родственникам.
— Думаешь?
— Да больше, чем уверен! Родня избавилась от недостойной родственницы и ее ребенка, и их жизнь вернулась в нормальную колею. Судя по бумагам, отец Эстель погиб совсем молодым. Вполне вероятно, что ее дед на тот момент был жив и полон сил. А ведь именно он, как глава семьи, распоряжался состоянием. Плюс, неизвестно, сколько там было всяких кузенов и кузин.
— Неужели Эстель об этом не подумала? — удивился Джереми.
— Полагаю, тут дело не только в наследстве. Скорее всего, Эстель движет месть. Ее мать изгнали из Франции вместе с ней. Они много пережили. Думаю, что Эстель хочет вернуться, и показать всем, что она жива, что она выжила, и что теперь те, кто от нее избавился, будут вынуждены с ней считаться. Женская мстительность — страшная вещь.
— Поэтому ты держишь Эстель под такой усиленной охраной?
— Я слишком хорошо знаю, что от нее можно ожидать. Она врет, как дышит. Ей ничего не стоит сбить с пути истинного кого-нибудь из наших пиратов, — объяснил я. — С Эстель что-то нужно решать. И чем быстрее, тем лучше. Но я не знаю, не знаю, что мне с ней делать!
Джереми сочувственно похлопал меня по плечу, а я снова скосился на документы Эстель. Если им верить, она — Франсуаза дю Белле, аристократка 22-х лет. Но эта личность существует только на бумаге. А реальный человек — авантюристка, воровка, наводчица и пиратка, чья рука не дрогнет убить человека. Женщина, у которой было немало мужчин и не меньше фальшивых имен и историй. Которая сама запуталась в своей лжи, и уже не знает — кто она на самом деле.
Да, в плане образования и манер подготовилась Эстель неплохо. И вполне могла сойти за светскую даму. В колониях. На материке — уже сильно вряд ли. А если в планах этой аферистки было покорение Парижа — это совсем смешно. Ко двору короля не попадают случайные люди. А возле Людовика XIV кружится такой террариум единомышленников, что Эстель сразу сожрут. Да и не потянет она придворную жизнь, где нужно улавливать тройной смысл сказанных фраз, и где вся жизнь подчинена строгому церемониалу.