Страница 3 из 33
- Ну, ты же видел, - ответила Алиса, проверяя подвешенный между деревьями гамак, - сюда трудно добраться, это место только для таких экстремалов, как мы. Ее кукольное личико озарилось счастливой улыбкой, словно речь шла о пятизвездочном отели на Сейшелах, а не сомнительном острове черт знает где.
- К тому же на острове лежит проклятье, - добавил отец, забавно поигрывая бровями. - Усаживайтесь у очага, и я расскажу вам страшную историю, достойную самого Стивена Кинга. Только она окажется еще страшнее, потому что произошла на самом деле. Прямо здесь.
Семья уселась вокруг пылающего трещащего костра, раздавая по кругу жестяные банки с подогретой фасолью. Темнота начала уже сгущаться, слишком резко и неправдоподобно. Небо стало алеть и тут же выцветать до серо-синего, воздух до сих пор оставался горячим, но тут и там так и проскальзывали холодные потоки, путаясь в густой зеленой листве. Костер разгорался все ярче, заботливо огораживая их оранжево-алым коконом тепла. Отец сел во главе, приняв суровый и сосредоточенный вид. Игорь зевнул для порядка, но все же обратился в слух, рассчитывая на что-нибудь поинтереснее, чем история доктора Моро.
- Речь пойдет о тяжелых временах колонизации Америки. В середине 18 века отважные, но глупые британские колонисты отправились в далекое плаванье за лучшей жизнью, но сбились с пути и затерялись в бескрайних водах океана, - начал мужчина, переходя на зловещий шепот, чтобы создать нужную атмосферу. - Припасы еды были ограничены, а море - не слишком щедрым к чужакам. Совсем скоро надежда покинула людей, даже море было не в силах прокормить их закрытую общину. В ход шло все - ели опилки, крыс. Даже сдирали со снастей обшивку из воловьей кожи, замачивали в воду и жевали, чтобы притупить невыносимое чувство голода.
- Это сейчас не про Роанок и пропавшую колонию? - перебил его Игорь, начиная разочаровываться все больше.
- Нет, замолчи и слушай, - прицыкнул на него мужчина. - Постоянные перепады температур и смена погоды, суровое море не щадило их - люди стали пленниками бескрайней дали. Полнейший хаос - голод и смерть. Слабые сдавались и их тела тут же сбрасывали в воду. Ведь чем меньше экипаж, тем проще его прокормить. Но в один день недуг коснулся детей, двух юных близнецов, мальчика и девочки, не старше семи лет. У них поднялся жар, а те скудные средства медицина, что нашлись на борту, оказалась бессильны победить болезнь. Малыши слабели на глазах, а их мать, дежурившая у их кроватей день и ночь, могла только наблюдать, как они медленно умирают. Это принесло на корабль страх. Панику. Матери прятали своих детей, боясь подцепить болезнь, отцы созывали советы, чтобы решить участь "изгоев". Они боролись за выживание, а инфекция могла уничтожить всю и так немногочисленную общину. Им требовалось решить этот вопрос быстро, пока зародившаяся паника не переросла в настоящий бунт. На общем голосовании было принято решение избавиться от бедных детей, изголодавшиеся организмы которых не могли победить болезнь. Их мать рыдала, молила смягчить приговор, дать ее детям шанс, обещая закрыться с ними в каюте и не выходить, пока корабль не причалит к новым берегам. Но страшный приговор уже был вынесен.
- Еще издалека они увидели маленький островок, группа, высланная на разведку, рассказала, что тот слишком мал для их селения, и не богат как съедобными растениями, так и дичью, да кто тому же ограничен в пресной воде. Тогда колонисты решили оставить на этом острове детей, предоставляя их самим себе и будто бы оставляя шанс на выживание. Мать отказалась покинуть своих отпрысков и согласилась разделить их участь. Она молила своего мужа, который наблюдал за всем с безразличием, своих подруг, своих соседей оставить им немного припасов, теплую одежду или какие-нибудь вещи, чтобы перенести суровые холодные ночи, но все оставались равнодушны к ее мольбам, они думали только о себе и своих семьях. Никому не было дела до чужого страдания.
- Корабль подступил к берегу как можно ближе, опасаясь напороться на мель, и несчастная женщина с двумя детьми была выброшена за борт в неспокойное море. Ей чудом удалось доплыть до острова и вытащить за собой малюток, но война за жизнь уже была проиграна. Без еды и лекарств ее дети оказались обречены. Они умерли буквально на следующий день, когда проклятое судно колонистов еще виднелось на чистом горизонте, потеряв попутный ветер и попав в штиль. Безутешная мать сыпала в воздух проклятья, обещая, что рано или поздно ее кара снизойдет на безразличных селян, убивших ее детей. Она похоронила своих близняшек в чаще леса, а потом повесилась над этими могилами на веревке, сплетенной из их одежды. С тех самых пор ее неупокоенный дух блуждает по острову, выискивая новые жертвы. Она мстит за своих погибших детей, за свою разбитую семью. Ее ненависть не знает границ и каждый, оказавшийся на острове, может ощутить ее на себе. С наступлением ночи она выходит на охоту, похищая детей, и насылая хвори на их безразличных родителей.
После его истории вокруг повисла тишина, нарушаемая только нарастающим ночным гулом. Все молчали, лишь украдкой переглядываясь и кутаясь в теплую одежду.
- По-моему страшно, - первой заговорила Алиса, еще сильнее прижимаясь к Леше. Ее большие, будто кукольные глаза, казалось, стали еще больше. - И это действительно тот самый остров?
- А где тогда повешенный труп? - поинтересовался Игорь. - Что-то мы по дороге ничего такого не заметили.
- Тебе лишь бы трупы, - закатила глаза девушка. - Это же такая драма - мать потеряла своих детей из-за людской черствости.
- Да ты все в мелодраму превращаешь... Дай тебе возможность, ты бы "Ночь живых мертвецов" превратила в ванильный мюзикл.
- Игорь, - прикрикнул на него Алексей, не собираясь терпеть такого отношения к своей невесте. - Хорошая история, па. Действительно жутко. Кто знает, может это тот же самый остров, может она до сих пор здесь. Смотрит на нас.
- Лучше бы на Бермуды поехали, - зевнул его младший брат, с нетерпением косясь на палатки, - у них история побогаче. Женщина-призрак это как-то уныло, уж извините.
- Посмотрим, как ты запоешь, когда она тебя забрать попытается, - по-доброму подшутил отец, поднимаясь и разминая затекшие ноги. - Что ж, нам действительно пора ложиться. Завтра новый день, и куча планов. Стоит хорошо выспаться. Не терпится исследовать остров.
Родственники еще возились у костра, о чем-то перешептываясь, когда Игорь забрался в палатку, устраиваясь на ночлег. Его сознание выключилось мгновенно, словно кто-то резко дернул рубильник.
День второй
Холод поднимался от ступней все выше к коленям. Кончики пальцев онемели, начиная ныть от внезапно скрутившей их судороги. Было так темно, что понятие расстояния просто перестало существовать. Только крошечная замкнутая коробочка без единого проблеска света, который превратил бы черный цвет в светло-серый. Игорь не мог пошевелиться. Ноги буквально вросли в пол, не слушаясь. Бесполезные чужеродные отростки. Руки сжимались в кулаки, но так медленно и нехотя, что парень сомневался, что в действительности пошевелил хотя бы одним мускулом. Он вообще не понимал, стоит он или же лежит. Казалось, у него и вовсе не было тела. Сознание оставалось кристально ясным, но это только усиливало панику. Игорь чувствовал, как в легких нарастает давление - что-то с силой давило на грудную клетку. В какой-то момент следующий вдох оказался практически невозможен. В голове нарастал нестерпимый гул, словно сотни голосов болтали, не умолкая, но в общем хаосе нельзя было разобрать ни слова. Парень попытался закричать, но совсем позабыл, что для этого нужно сделать. Он отчаянно бился, замурованный в собственном теле, чувствуя, как скорлупа становится тверже и все сильнее сжимается вокруг. Он был погребен заживо, и воздуха внутри оставалось ровно на последний вдох.
Резкий хлопок и волна жара разлилась по его лицу, разом прогоняя онемение. Игорь дернулся, физически ощущая, как толстый слой каменной оболочки расходится трещинами и осыпается. В тот же миг в его мир хлынул водоворот из звуков, движения и красок. Парень замахал руками, прогоняя наваждение, все еще настолько напуганный и дезориентированный, что не понимал, где находится и что происходит.