Страница 64 из 102
Азеф прилагал все усилия к тому, чтобы быть по возможности более убедительным, - и был крайне удивлен, когда выяснилось, что на его доводы не поддаются даже те члены Центрального Комитета, которые до сих пор проявляли больше всего склонности идти за ним в вопросах боевой работы. Приостановка террора, - даже временная, - едва ли не всем членам Центрального Комитета казалась вещью совершенно недопустимой, - особенно в тот момент. Многие готовы были согласиться, что старые методы Боевой Организации устарели; что нужен целый ряд организационных перемен. Но о приостановке террора никто не хотел и слышать.
Более успешной была пропаганда Азефа в рядах Боевой Организации. Савинков пытался, было сопротивляться, выдвигая различные планы. Азеф позволял ему эту игру: все попытки Савинкова, конечно, разбивались о комбинированные действия Азефа и Герасимова, и Савинков с каждым разом все больше и больше убеждался, что его надежды тщетны, что скептицизм Азефа правилен. Подступиться к Столыпину, казалось, действительно не было никакой возможности. По приглашению царя, после покушения, совершенного "максималистами", Столыпин переехал в Зимний Дворец и жил там, - почти никуда не выезжая, - если не считать нерегулярных поездок к Царю в Петергоф. Но и эти поездки были обставлены такими мерами предосторожности, которые делали его {236} недосягаемым для боевиков: он ездил водою, на казенном паровом катере, который подавали в нужные дни прямо к Зимнему Дворцу, на Лебяжью Канавку, так что Столыпину нужно было только перейти узенький тротуар, чтобы очутиться на воде.
Савинков проектировал забросать этот катер бомбами в тот момент, когда он будет проходить под одним из мостов через Неву, - но выяснилось, что мосты в эти моменты тщательно охраняются, катер мчится под ними полной скоростью, а потому не было никаких шансов на то, что второпях брошенные бомбы, - если их вообще удастся бросить, - попадут в цель. Тогда Савинков выдвинул план открытого нападения группы боевиков на Столыпина в тот момент, когда тот переходит через тротуар к катеру. Но и этот план отпал: охрана министра в этом пункте была многочисленна, боевики прорваться смогли бы только после настоящего сражения, а Столыпин при первом же выстреле, несомненно, имел полную возможность скрыться назад, в подъезд неприступного Зимнего Дворца.
Так один за другим рушились все выдвигаемые Савинковым проекты, а сам Савинков окончательно перешел на сторону Азефа. В октябре должно было состояться собрание Центрального Комитета; вслед за тем открывалась вторая сессия Совета Партии. Азеф и Савинков решили выступить на них с заявлением о своей совместной отставке. Азеф был уверен в успехе и ручался Герасимову, что на Совете будет принято решение о приостановке центрального террора.
Немедленно же все члены Боевой Организации, находившиеся на работе в Петербурге, были сняты со своих постов и вызваны в Финляндию. Здесь, в штаб-квартире Боевой Организации, которая помещалась в "Отеле Туристов" на Иматре, состоялось совещание всех членов Боевой Организации. Присутствовало человек около 20. Азеф почти со всеми вел предварительные разговоры и лично ознакомил с мотивами принятого решения. На общем совещании те же мотивы изложил Савинков. Формально он и Азеф {237} предоставляли на усмотрение Организации решить вопрос, присоединится ли она к ним или будет продолжать вести работу самостоятельно и после их ухода. Но фактически всем своим авторитетом они давили на Организацию в направлении присоединения ее к их решению об общей отставке. Их выступления произвели большое впечатление. Те, у кого были сомнения в правильности предлагаемого решения, колебались выступать против тех, в ком они уже давно привыкли видеть общепризнанных вождей Организации. Большинство согласилось с их доводами, и одна из участниц совещания, Вал. Попова, сочла своим долгом публично засвидетельствовать свое глубокое уважение к руководителям Организации, которые "так глубоко взглянули на положение дела и так безоговорочно приняли на себя ответственность за последние неудачи". Формального решения это совещание, по-видимому, никакого не приняло, но общий итог его был таков что на последовавшем собрании Центрального Комитета Азеф и Савинков свой взгляд о необходимости временной приостановки центрального террора излагали не в качестве своего только личного взгляда, а как позицию всей Боевой Организации в целом.
Это собрание Центрального Комитета состоялось в том же "Отеле Туристов". В нем приняли участие члены Центр. Комитета Аргунов, Крафт, Натансон, Ракитников, Слетов, Чернов, - и, конечно, оба представителя Боевой Организации, Азеф и Савинков. Последний сделал обстоятельный доклад о причинах неудач Боевой Организации и заявил, что последняя в своем полном составе не видит возможности продолжать работу дальше.
Разговоры, которые Савинков и Азеф вели в течение предшествовавших недель с рядом членов Центрального Комитета во многом должны были их подготовить к такому заявлению Боевой Организации, но тем не менее оно прозвучало неожиданно категорично и произвело ошеломляющее впечатление. Из членов Центрального Комитета, кажется, ни один не считал {238} возможным приостановку центрального террора в момент наивысшего расцвета террора правительственного: с их точки зрения это было и политически, и психологически недопустимо. Разгорелись страстные дебаты. Делались всевозможные попытки переубедить руководителей Боевой Организации, но последние были непреклонны. Тогда Центральный Комитет решил пойти на прямые переговоры с общим собранием всех боевиков: мера, которой до того момента история социалистов-революционеров не знала, так как она свидетельствовала о желании Центрального Комитета поднять восстание членов Боевой Организации против ее признанных руководителей, - против Азефа и Савинкова.
Представителями Центрального Комитета для этих переговоров были выбраны Натансон, Чернов и, кажется. Слетов. Азеф и Савинков были явно возмущены этой апелляцией Центрального Комитета к общему собранию боевиков, но формально протестовать против нее, конечно, не имели никакой возможности.