Страница 43 из 57
— Это все пустая болтовня, — сказала девушка насмешливо и уже гораздо мягче. — Ты, побродяжка, меня на мякине не проведешь!.. Но ладно уж! Подожди здесь, я вынесу тебе чего-нибудь.
— Постой, постой, доброе дитя, — попросил тут Гавриил. — У меня есть еще одна, совсем особенная просьба…
— Что еще? — выказала нетерпение служанка.
— Видишь ли, красавица, насколько я, по-твоему, здоров и силен, на столько же я на самом деле немощен и хвор…
— Вот уж не сказала бы! — хохотнула служанка. — На тебе впору воду возить по таллинским мостовым.
— Скажу тебе по секрету, я болен тяжелой сердечной болезнью. Из-за нее-то мне и приходится просить милостыню. А одна старая знахарка предсказала мне, что я выздоровлю только в том случае, если невинная девица, у которой хватит смелости даже перед алтарем сказать «нет» своему нелюбимому жениху, даст мне поцеловать свою нежную руку.
— Вот как! — по ответу служанки было понятно, как велико ее удивление.
— Я долго искал такую девицу, посетил много ливонских городов: и в Риге был, и в Феллине, и даже обошел весь Эзель. Много повидал свадеб… Но пока все мои старания были напрасны: все девицы перед алтарем охотно говорят «да». Сегодня же я случайно услышал, что в этом доме живет ангел, который может меня исцелить. Может быть, это ты, милое дитя, — моя спасительница?
— Нет, — ответила девушка, смеясь. — Вижу, не такой уж ты и страшненький, как мне показалось в первую минуту, когда ты вышел из тьмы. И я рада бы тебя исцелить. Но это не я тот ангел.
— Жаль! А кто же она?
— Не надейся найти здесь спасение, нищий. Этот ангел, о котором ты говоришь, — не кто иной, как сама наша высокородная барышня.
— Вот как! Тогда скажи мне по секрету, красавица: она злая или заносчивая?
— Сам ты злой и заносчивый! — не на шутку рассердилась девушка. — Наша милостивая барышня — настоящий ангел небесный. Ни одной такой барышни больше в Таллине не сыскать.
— Тогда почему же ей не помочь бедному человеку? Почему не попробовать снять с меня сердечные боли? Ей, наверное, и самой будет интересно.
— Кто же осмелится из-за тебя, оборванца, беспокоить барышню? Меня за это господин наш — барон — и наказать может.
— А ты пусти меня к ней, я сам ее и попрошу! — был неотвязчив Гавриил.
— Нет, нет! Я не могу впустить в дом чужого человека.
— Тогда вызови барышню сюда! — придумал Гавриил. — Я поклонюсь ей на лестнице.
— Еще лучше сказал!.. — воскликнула строго служанка; она, должно быть, уже начала терять терпение. — Бери свой кусок хлеба и иди с миром, нищий!
— Выслушай меня, милое дитя!.. — настойчиво продолжал Гавриил; ему терпения было не занимать. — Сейчас я только жалкий нищий, но, поверь, я знавал и лучшие дни и был не последний среди господ.
— Это видно по твоему лицу, — серьезно заметила девушка.
— У меня с прежних времен сохранилась одна дорогая вещица. Вот взгляни-ка!.. Видишь это кольцо?
— Ах, какое красивое! — в восхищении воскликнула девушка.
— Оно из чистого золота, и в нем драгоценный камень. Кольцо это мне дорого как память, но здоровье, на мой взгляд, еще дороже. Я подарю тебе это колечко, если ты позовешь сюда барышню так, чтобы никто об этом не знал.
— Ах, как же мне быть… — в сомнении сказала служанка. — Барышня еще как будто не спит. Иначе зачем ей было наряжаться на ночь глядя…
Девушка все боролась с собой. Агнес, слушая разговор наверху, ждала с нетерпением. Если бы девушка продолжала отказываться, милостивая барышня, может быть, и без просьбы сбежала бы вниз — как бы случайно, как бы не зная о. приходе этого нежданного гостя; и спасла бы нищего от его сердечной болезни… Но нет, служанка не смогла устоять против искушения. Рассмотрев кольцо и взвесив его на ладони, она после короткого размышления спросила как бы вскользь:
— Оно в самом деле золотое?
— Из самого чистого золота, — заверил Гавриил. — А у драгоценного камня есть еще то особенное свойство, что если долго будешь в него вглядываться, увидишь лицо своего суженого.
Девушка засмеялась:
— Ну, так и быть, я возьму кольцо. Подожди немного здесь, а я попытаюсь уговорить барышню сойти вниз.
Она осторожно закрыла дверь, задвинула засов, чтобы нищий не смог войти без разрешения, и поспешила к барышне.
В мгновение ока служанка взлетела по лестнице на второй этаж.
— Добрая барышня, — склонилась она в легком поклоне. — За дверью стоит нищий и просит милостыни.
— Какое мне до этого дело? — холодно ответила Агнес; она сидела перед зеркалом, делая вид, что примеряет украшения. — Если он достоин сострадания, накорми его, и пусть уходит своей дорогой.
— Это я и хотела сделать, — запинаясь, сказала девушка, — но тот, что ожидает внизу, какой-то совсем особенный нищий.
— Что же в нем такого особенного? — недовольно повела плечом Агнес.
— Он ни от кого другого не хочет принять подаяние, как только из рук самой барышни.
— Вот как! Особенный — ты права. Но если он такой наглец, скорее прогони его!
— Милая барышня! — умоляюще сказала девушка, и лицо ее побледнело. — Будьте милосердны к этому бедному человеку. Он говорит, что знавал и лучшие дни, что сам был когда-то господином. И я верю ему. Стоит только взглянуть на него, чтобы в это поверить: высокий, статный… и уверенный взгляд….
— Какие-то сказки ты мне рассказываешь, — недоверчиво улыбнулась Агнес.
— Нет, совсем не сказки, барышня. Сейчас он тяжело болен и уверяет, что не сможет выздороветь, если только какая-то невеста не скажет «нет», — ох, я глупая, что я говорю! — если милостивая барышня не даст ему поцеловать свою благородную руку.
— Что за глупости ты действительно болтаешь! — сердито оборвала ее Агнес, втайне радуясь тому, что внезапный румянец, заливший ее лицо, можно объяснить вспышкой гнева. — Оставь меня в покое и поступай со своим нищим, как хочешь!
— Милая барышня!.. — все не теряла надежды служанка; так уж, видно, не хотелось ей расставаться с кольцом.
— Иди, иди! — Агнес показала на дверь.
Девушка, всхлипывая, вышла из комнаты.
Но Агнес тотчас же ее догнала:
— Почему ты плачешь?
— Ох, дорогая барышня, мне так жалко этого бедного человека. Ему, должно быть, немало тягот пришлось снести.
— Неужели ты плачешь только от жалости к нему? — недоверчиво спросила барышня; Агнес хорошо понимала, что служанка лукавила чуть-чуть.
— Да, мне его жалко. У него такие выразительные — большие, глубокие, черные, как уголь, глаза, что… что…
— Ах вот оно что!.. — засмеялась Агнес. — Ну, если у него такие красивые глаза, тогда мы пойдем и посмотрим. Вели ему подождать минуту…
Агнес взяла со стола листок бумаги, завернула в него золотую монету и вслед за служанкой спустилась вниз.
Нищий до земли поклонился барышне и начал взволнованным голосом излагать свою просьбу.
— Я все знаю уже про тебя, нищий, — перебила Агнес и сунула завернутую в бумагу золотую монету в руку Гавриила. — Моя служанка очень просила за тебя. И я не могу ей отказать.
Без дальнейших просьб нищий схватил ласковую, щедрую руку и прижался губами к ее шелковистой, мягкой коже. Это был горячий, долгий, жадный поцелуй и… гордая барышня, к великому изумлению служанки, ему не противилась. Но барышне все же пришлось силой отнять свою руку, так как нищий, казалось, совсем забыл, что ее надо выпустить.
— Ты теперь выздоровел, я надеюсь? — спросила Агнес взволнованно задрожавшим голосом.
Нищий выпрямил свой могучий стан, расправил широкие плечи; на его исхудалом лице и в самом деле как будто заиграл здоровый румянец.
— У меня такое чувство, добрая госпожа, словно я испил из самого источника здоровья, — признался он с воодушевлением. — Знахарка мне правду сказала: чудодейственной силой обладает рука милостивой барышни.
— Я очень сомневаюсь в этой чудодейственной силе, — сказала Агнес с улыбкой. — Думаю, что в этой бумажке скрыта гораздо более могучая волшебная сила.