Страница 17 из 75
- За что?
- За то, что ты есть у меня. Я живу сейчас только благодаря тебе.
- Ты что, пьяный? Я родителям не скажу, но завтра я приеду и сама тебе всыплю, если ты напился!
- Нет, я не пил. Просто устал. Давай завтра поговорим, а сейчас я ужасно хочу спать.
- Хм… по голосу вроде не пил. Ты не заболел?
- Нет. Все. Завтра я тебе позвоню. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, братик.
Виктор погрузился в раздумья, со временем его разбитое, угнетенное состояние души стало преобразовываться в гнев: «Нет. Я не сдамся. Неееет, так просто я это не оставлю. Не забуду, не прощу», - бритва все так же оставалась у него в руке. - «А сдохнуть я всегда успею. Но сперва - я отомщу. А там будь, что будет. И пусть хоть мир треснет - я отомщу».
По виду Маши было видно, что ей тяжело слушать такой рассказ. Виктор сделал паузу.
- Простите, что настаивала, чтобы Вы рассказали мне свою историю. Я и представить не могла, через что Вам пришлось пройти.
- Не стоит извиняться. Раз уж я стал Вам рассказывать, значит я так решил и сам даю себе отчет, - кривая улыбка появилась на лице у Виктора Романовича. По его лицу было невозможно определить, что он сейчас испытывал. - Другое дело - Вы. Я вижу, что Вам тяжело слушать, может, Вы не готовы к такой истории, и мы остановимся на этом?
- Что Вы испытываете от того, что рассказываете мне? - Напрямую спросила юная медсестра.
- Должен признаться, для меня это словно исповедь. И дня не было, чтобы воспоминания не накатывали. Они давят на меня. Когда я Вам все это рассказываю, мне становиться легче, но я не хочу разделять с Вами свои тягости.
- За меня не переживайте! Я хоть и выгляжу слабой, но это не так. Тягости Ваши на меня не перейдут, а раз Вам становится легче, тогда Вы просто обязаны продолжить.
- Как скажете.
Глава IV Филипп
Так в ванной Виктор и уснул. Проснулся лишь с одной мыслью - месть. И ничего в его голову больше не лезло, а раны на спине и боль в промежности еще больше добавляли ему злобы. Лишь только слепая ярость, и ничего кроме. Его разум жаждет идей, но поначалу не было ничего, кроме тысяч негативных эмоций, переплетенных в какое-то подобие мысли. Сломать, разрушить, уничтожить, заставить страдать, чтобы они всю жизнь помнили свое преступление. Все, и каждый из них. Помнили и вздрагивали в ужасе… «Нет, не свое преступление - мой суд. Плевать, что они будут думать о своей жизни, но меня они запомнят! Каждый вечер перед сном они будут вспоминать. И даже во снах я буду им являться! Или…им не нужно меня помнить. Нет... они не переживут мой суд. Я убью их. Всех... все эти рожи отпечатались в моей голове, и я не знаю, как от них избавиться. Что ж, пусть живут себе, главное - я буду знать, что жить они остались лишь в моей памяти. Но как?..»
Звонок в домофон. Меньше всего Виктору хотелось бы сейчас принимать гостей. А может - это Егор? Виктор решил не подходить к трубке, ведь было не так важно, кто его там ожидал. Позже раздался телефонный звонок. Ксюша. Нехотя Виктор все же решил ответить.
- Ну и долго мне еще ждать на улице, соня? - требовательным тоном спросила сестра Виктора.
- Звони еще раз - сейчас открою, - пару мгновений и она была внутри квартиры. Перед началом расспросов решили сесть пить чай.
- Что с тобой? - первой нарушила молчание сестренка. - Ты как-то странно выглядишь. Давай рассказывай, что случилось!
- Да ничего не случилось. Все нормально, - пряча глаза, отвечал Витя.
- Не ври, маленькая врушка! Я знаю! Когда у тебя все нормально, ты похож на дурачка, а сейчас ты даже не улыбнулся, когда меня увидел.
- Да просто немного не успеваю по учебе. Скоро наверстаю, и все наладится, – юноша попытался через силу улыбнуться, чтобы хоть немного скрасить его мрачный вид и порадовать Ксюшу.
- Так давай я тебе помогу! Я же все-таки старше тебя и, наверняка, чуточку умнее, - и она издала звонкий ангельский смех, от которого брату всегда становилось тепло на душе.
- Нет, сестренка, сегодня как раз я не хочу ничего учить.
- Ну и ладно. Как знаешь. Ой! Я совсем забыла! Я ведь обещала Антоше сходить с ним в парк и покормить уточек. Я тебе рассказывала об Антоне? Он такой красивый и добрый, и…
- Ну все, хватит! Сколько можно?! Мне они совсем не интересны, все эти твои Игори, Васи, Пети! – громче, чем можно было, сгоряча прокричал Виктор. Девушку это явно расстроило.
- Ты…ты…хам! - недопив свой чай, она резко встала и направилась к выходу.
- Ксюш, постой. Да подожди ты! - пытаясь ее остановить, Виктор не получил от нее и йоты внимания.
- Ну прости, я не хотел... - и перед самым выходом она развернулась, посмотрела на него и показала язык. Значит все нормально. Через час она забудет и простит ему грубость. Все это осталось с детства. Если Ксюшенька всерьез обижалась, то никак не реагировала. Ну а если не всерьез, то обзовет, толкнет, покажет язык или фигу. Виктора радовало, что она в двадцать один год все еще оставалась добродушным ребенком, но он также переживал о том, что её могут очень легко обидеть чужие люди, особенно когда его с братьями не было рядом. Ну и, конечно, он испытывал чувство ревности к этим напыщенным индюкам, что так и крутят своими хвостами около его маленькой сестренки. Оставшись в одиночестве, Виктор снова погрузился в свой мрак раздумий о мести.