Страница 8 из 79
Esto esprivado
Esto es mentira
La poesia es ficticia у no salva a nadie
[5]
Все же это были безумные дни. Не найдется, наверное, ни одной фотографии той поры, где Аура и ее подруги были бы без пива или не выглядели совершенно обкуренными или не спавшими всю ночь, с растрепанными волосами, чумазые, но очень соблазнительные. Параллельно с этим Аура напряженно училась, писала научную статью на английском о Раймонде Карвере, которую профессор зачитал всей группе, и упорно работала над дипломом по Уистену Хью Одену — она должна была получить степень бакалавра в Национальном университете по окончании студенческой забастовки. И несмотря на ее с виду абсолютно сумасшедшую жизнь, у нее за все то время был всего один бойфренд, еврей из Хьюстона, музыкант из остинской кантри-рок-хиппи-тусовки. Одна из панамок, зеленоглазая Белинда, на три или четыре года младше остальных трех, рассказала мне, как Аура помогала ей избежать неприятностей в Остине, выручала в самых ужасных ситуациях. Она сказала, что Аура была для нее как суррогатная мать. Но у самой Ауры в Техасе тоже была суррогатная мать — Ирина. Хотя на самом деле Ирина была для нее скорее антиматерью. Она пыталась заразить и даже одурманить Ауру мыслью о том, что та должна восстать против ожиданий Хуаниты и бросить академическую карьеру. Аура не поддалась и всю оставшуюся жизнь, казалось, исправно следовала заветам матери. Но кое-что от смелости и образа мыслей Ирины все же передалось Ауре, по крайней мере в виде идеала. В Нью-Йорке Аура несколько месяцев занималась кикбоксингом в зале неподалеку от Пенсильванского вокзала, красные боксерские перчатки свисали с ее рюкзака, когда она ехала на метро от Коламбии до Бруклина. Позднее Ирина будет одной из трех подружек невесты на нашей свадьбе, вместе с Валентиной и Фабиолой, которая поедет с нами на побережье в то последнее лето. Книжная ярмарка в Остине, где у меня состоялось привычное, мало кому интересное публичное чтение, стала для Ауры и Ирины уикендом воссоединения: они могли, как в старые добрые времена, часами говорить о своем, о девичьем, обсуждая все на свете, в том числе нашу неожиданную помолвку.
Когда выходные подошли к концу, Ирина заехала за нами в отель, чтобы отвезти в аэропорт, и мы уже почти добрались до него, как Аура обнаружила, что кольца нет. Она была уверена, что оставила его в гостинице. Нам пришлось вернуться. Внизу нам выдали новый ключ. По всему было ясно, что после нашего отъезда в комнату никто не заходил. На полу у неубранной кровати все еще стоял поднос с грязными тарелками от завтрака. Мы искали везде. Мечась по комнате, Аура напоминала нелепого мима на барбитуратах — она никак не могла найти кольцо, и репертуар ее неловких жестов постепенно иссякал. Я сказал, что нам лучше отправиться в аэропорт, чтобы не опоздать в довершение на самолет. Ничего страшного, mi amor, сказал я, купим другое. Но я не мог позволить себе второго такого кольца и молча злился на Ауру за то, что она потащила его с собой и все так закончилось. Я убеждал самого себя, что она не просила и не требовала дорогого обручального кольца и мое желание влезть из-за него в еще большие долги — исключительно моя проблема.
Кольцо пропало: это было видно по беспомощному, потрясенному лицу Ауры. Она сидела на полу со скрещенными ногами, сильно наклоняясь вперед, спрятав лицо в ладонях, и всхлипывала. И хотя многое легко могло заставить Ауру заплакать, это были опустошающие всхлипы, вырывающиеся в минуты скорби, или ужаса, или боли, или крайнего унижения, или в результате всех этих чувств. Минуты шли, но, вместо того чтобы утихнуть, плач только усиливался, переходя в истерику, и горе становилось таким безутешным, что я уже начинал беспокоиться за нее и ее рассудок. Как могут столь сильные чувства и такое количество слез уместиться в столь маленьком теле, думалось мне, когда я, пораженный, беспомощно смотрел на нее, или склонялся, чтобы обнять, — я, который почти никогда не плакал, кому слегка увлажнившиеся во время просмотра фильма глаза казались верхом проявления чувств, достойным поэта-романтика, так что я пытался обратить на это внимание Ауры, когда подобно кошке, демонстрирующей охотничьи навыки и приносящей убитую мышь к ногам хозяина, усиленно моргал, хватал ее за руки и подносил ее пальчики к едва заметным мокрым следам под моими ресницами: смотри же, mi amor, я плачу! На похоронах отца я рыдал, минут пять. Мог ли я предположить, что способен извергать потоки слез, что когда-нибудь узнаю, что значит быть захваченным рыданиями, когда горе высасывает тебя, будто из косточки мозг. Аура сидела на полу рядом с подносом с грязными тарелками и оплакивала потерю обручального кольца. Ирина стояла перед ней на коленях, держала руку Ауры в своих ладонях и прижимала к губам, я согнулся над ней позади, мы оба называли ее «дорогой», оба говорили что-то вроде «о дорогая Аура, девочка моя, все в порядке, это не конец света, это просто кольцо, забудь о нем, пойдем уже, поедем в аэропорт». Затем Аура протянула руку к подносу, отодвинула одну из посудин — и вот оно, сверкает, все это время оно пряталось под ободком измазанной желтком тарелки. Крики удивления и радости!
В тот день в Бруклине я понял, что, возможно, никогда больше не увижу кольцо. Это была крошечная вещица, и одному богу известно, куда Аура могла его спрятать, если вообще не потеряла. Если я найду кольцо, то нужно будет его продать, подумал я. У меня много долгов.
Готов поспорить, я никогда его не найду, сказал я Валентине и Адель.
Подожди, дай мне подумать, сказала Валентина. Я умею искать такие вещи. В любом случае, все женщины, пряча драгоценности, следуют похожей логике.
Она встала посреди спальни: одна рука — поперек груди, подпирает локоть другой, на кулаке — подбородок, солнечные очки висят на одной дужке, зажатой между пальцев, голова вертится как на шарнире. Хм-м-м, промычала она. Где, где-где-где-где… Валентина направилась прямо к комоду Ауры, открыла нижний ящик, разгребла сложенные там свитера и кофты, чтобы добраться до задней стенки, и, словно сама ее туда спрятала, извлекла узорчатую мексиканскую шкатулку из лакированного дерева и открыла ее. Внутри шкатулки лежала темная бархатная коробочка, крышку которой она отщелкнула, и вот он — знакомый счастливый блеск.
Думаю, в конце концов я бы тоже его нашел.
Спустя примерно неделю после смерти Ауры я купил крепкую серебряную цепочку в одном из ювелирных магазинчиков в Сокало, прямо у прилавка нанизал на нее наши свадебные кольца и повесил себе на шею. (В те первые недели я взялся за исполнение своих траурных обязанностей с болезненным рвением, будто собирался обустроить новый дом для своей новой возлюбленной: печатал цифровые фотографии, искал скорбные книги на английском и испанском в интернете и книжных лавках, скупал темную одежду, пригласил портного для пошива траурного костюма, экспериментировал с религиями, торчал в церквях, читал Кадиш, медитировал в Буддийском центре в Колония Наполес).
С помощью нескольких приспособлений, в том числе крошечной пилки, ювелир сделал так, чтобы застежку цепочки нельзя было расстегнуть вручную. Это были простые платиновые кольца с нашими именами и датой свадьбы, выбитыми на внутренней стороне: Пако и Аура, 20/08/2005. После того как Валентина нашла бриллиантовое кольцо Ауры, я решил присоединить его к двум другим. Я снял серебряную цепочку через голову — это был первый случай, когда я снимал ее. Сидя за кухонным столом, я просунул гвоздь в узкую щель замка, поковырял там в надежде на удачу и в конце концов ударил по гвоздю молотком. Замок открылся. Я повесил бриллиантовое кольцо на цепочку, закрыл защелку и тянул цепочку руками в разные стороны, пока не убедился, что замок не подведет.
Я проносил бриллиантовое кольцо на шее несколько дней. Почему-то я думал, что от этого мне должно стать легче, или что моя траурная цепь станет более внушительной, или что кольцо придаст ей новую магическую силу. Однако легче мне не стало, каждое утро я просыпался с той же горечью, с тем же чувством оцепенения при мысли о произошедшем, только к этому теперь добавилась еще и тревога, которую всегда будило во мне это кольцо. А вдруг в один прекрасный день меня ограбят и украдут цепочку, и я потеряю и бриллиантовое кольцо, и оба свадебных? Я волновался не из-за стоимости кольца, хотя при желании мог купить на него «субару». Я решил, что тогда у меня не осталось бы ничего. Не осталось ничего? Это же просто кольца! Но я снял бриллиантовое с цепочки и вернул туда, где его хранила Аура.