Страница 22 из 24
При появлении королевы Аламир Деласкар предоставил ей всех мастеров со своих фабрик, они поднесли ей и дамам ее свиты несколько разных тканей, отличавшихся особенным изяществом рисунков и краски. Потом Аламир, представляя прекрасного молодого человека, сказал:
– Это сын мой, Иесид, Ваше Величество, он только что приехал и желает поблагодарить государыню за удостоенное счастье.
При виде Иесида дамы начали разговор вполголоса.
– Какие красавцы эти мавры, – сказала графиня д’Альтамира одной даме. – Недаром король запретил им одеваться в свои национальные костюмы, они в них лучше наших кавалеров.
– Да, – заметила маркиза Медина, – особенно этот мавр; в воинственной наружности его есть что-то и романическое.
– Нет, рыцарские романы очень скучны, а этот мавр интересен.
Дамы продолжали разговор, которого королева не слышала. Она приветливо кивнула Иесиду и продолжала говорить с Аламиром о промышленности и мануфактурах.
В поданный экипаж для королевы вместо арагонских мулов были запряжены шесть дорогих арабских коней. Гривы их были убраны живыми цветами, а вся сбруя блестела каменьями.
– Вот мавритантское гостеприимство! – вскричала изумленная королева. – Я вижу, – прибавила она с улыбкой, – что наш хозяин разоряется для гостей, но надеюсь, что дон Альберик Деласкар…
Слово «дон», однажды произнесенное королевой, давало Альберику право им пользоваться впоследствии и считать свое потомство дворянами.
– Надеюсь, – сказала королева, – что дон Альберик Деласкар посетит нас в нашем дворце Эскуриал или Арангуэсе, чтобы поквитаться гостеприимством. Но я не хочу выйти из этого дома, не оказав какой-нибудь милости. Проси, дон Альберик.
Тронутый старик взглянул на сына, как бы спрашивая его совета: но тот сказал тихо одно арабское слово, и Деласкар просил королеву отдать гранатовый цветок.
Все удивились. Королева смутилась и, слегка покраснев, отколола прекрасный цветок и подала его старику.
Она отдала, но ему ли?
Через минуту арабские кони, помчали королеву в Новую Кастилию.
Глава VI. Комната короля и королевы
Маргарита приехала в Мадрид, а царственного ее супруга еще там не было. Наконец и он возвратился с герцогом Лермой и со всем двором.
Во все путешествие никто не говорил ему ни слова о королеве. Лерма всеми силами старался отвлекать его от этой мысли, и Филипп по своему характеру забыл женитьбу, но вид Маргариты напомнил ему, что он женат.
Она показалась ему гораздо живее и привлекательнее, чем в Валенсии. В лице и глазах ее было гораздо больше выражения, чем прежде. Он даже заметил, что у Маргариты прелестные светло-русые волосы, ослепительной белизны кожа и маленький приятный ротик с восхитительной улыбкой. До того она была так важна, что подобного оборота обстоятельства нельзя было предвидеть.
Посмотрев на нее несколько минут молча, Филипп подошел и с некоторым замешательством произнес:
– Ах, прелестная Маргарита, как вы похорошели!.. Особенно во время нашей разлуки.
– В самом деле? В таком случае вам для моей пользы нужно бы быть долее в Галисии.
– Долее, можно ли? Я вас так люблю!
– Должно быть, со времени вашего путешествия? Прежде я этого в вас не находила.
– Я давно люблю вас, Маргарита.
– Нет, Ваше Величество, я очень ясно вижу, что вниманием, которого сегодня удостоилась, я обязана святому Иакову Компостельскому, но сожалею, что вы провели у него только девять дней. Нужно бы восемнадцать.
– И вы так шутите, Маргарита?
– Нет, я не шучу, но мне было бы приятно слышать подробности вашего путешествия.
– B другой раз, извольте, я расскажу, но теперь… я ненавижу путешествия… К тому же оно было очень скучное.
– А вы сами, Ваше Величество, дурно отзываетесь…
– Совсем нет, но я желал бы вам сказать…
– После… когда я услышу ваш рассказ, как вы провели время разлуки, начиная с первого дня.
– Нет, – вскричал король с нетерпением, – это невозможно! От этого можно умереть со скуки.
– Это будет ваша эпитимия. Вы за этим и путешествовали, я обязана делить с вами ее.
– На все есть время! Настоящее мое наказание было: разлука с вами. Теперь оно кончилось, и судьба снова соединила меня с любимыми сердцу.
– Соединила! – произнесла королева, отступая. – Так это правда, что вы любите меня?
– Клянусь вам! – вскричал Филипп с жаром. – Клянусь всеми святыми…
– О, стольким свидетелям я должна поверить, – сказала Маргарита. – Но мне прежде хотелось бы удостовериться в вас самих. Есть слова, которые сильнее клятвы.
– Что вы хотите сказать?
– То, что кого любят, тому ни в чем не отказывают.
– И вы это говорите! Вы, оказывающая мне во всем холодность.
– Все зависит от средств победить ее, – весело сказала Маргарита.
– Что же мне сделать? Скажите… умереть у ваших ног? Вас не трогают мои мольбы. Вы немилосердны!
– Напротив, я милосерда по своим правам, но не хочу ими пользоваться.
– Что это значит? – спросил изумленный король.
– То, что я имею к вам просьбу, Ваше Величество.
– Говорите! Я готов исполнить.
– Непременно?
– Да! Потому что я король.
– А если не пожелает герцог Лерма?
– Какое ему дело до вас?
– Я то же самое думаю. Но все-таки мне нужна клятва Вашего Величества в исполнении моей просьбы, несмотря на вашего министра.
– Что же такое? – спросил испуганный король.
– Исполните или нет?
– Посмотрим… скажите… я поговорю с Лермой, уговорю его…
– Нет, я этого не желаю. Вы сами можете исполнить мою просьбу, и это будет тайна между нами.
– Но это невозможно!.. Не могу же я без министра…
– Как вам угодно, Ваше Величество, – сказала Маргарита и встала.
– Маргарита, ради Бога! – вскричал Филипп, удерживая ее за руку.
– Ведь вы ничего не можете делать без совета министра.
– Выслушайте меня, Маргарита!
– Невозможно, Ваше Величество. У меня есть тоже свой совет, совет королевы. Я предложу ему ваши желания, какие вы объявите мне, и тогда решим, что делать.
Сказав это, королева пошла к дверям, а Филипп, у которого при встрече с таким сопротивлением вдруг родилась живость и энергия собственной воли, вскочил и нежными выражениями пламенной любви просил Маргариту остаться.
– Вы обещаете мне слушать свое сердце, а не герцога Лерму? – спросила она.
– Клянусь! – произнес король.
– И ничего не будете говорить ему о моей просьбе?
– Ни слова… но говорите, говорите скорее, что мне делать?
– Вы должны выслушать записку, которую я вам прочту.
– Записку! – вскричал король с ужасом. – Какую?
– Вот эту.
– Эту!.. Да здесь четыре страницы мелкого письма!
– Что ж такое, ведь я буду читать.
– Но этому не будет конца! Как можно читать теперь?.. После, в другой раз…
– Нет, Ваше Величество, теперь необходимо.
– Но это целая вечность!
– Я прочту как можно скорее.
– Нет, я теперь взволнован!.. Я не могу внимательно слушать.
– Успокойтесь и выслушайте.
– О! – вскричал Филипп с сердцем. – Вы хотите довести меня сегодня до отчаяния?
– Нет, Ваше Величество, я желаю вам счастья.
– Счастья?
– Да. Вы сделаете доброе дело, и за него будете после благодарить меня, а ваши подданные благословят вас.
Филипп в это мгновение и не думал о своих подданных; но, делать нечего, принужден был выслушать. Маргарита не торопясь, с жаром, прочла записку дона Хуана д’Агилара, в которой он объяснял, что сам неприятельский военачальник лорд Монжой отдавал испанскому генералу справедливость, а отечество отказывало в ней. Маргарита не только прочитала, но и объяснила королю, как д’Агилар, обвиненный в измене, сохранил испанскую армию, которая бы без его твердости погибла невозвратно. Она доказала, что д’Агилара следует наградить за верную службу, а не предавать суду за договор с еретиками. На этом же основании следует освободить и Фернандо д’Альбайду, который томится в темнице за то, что вступился за честь невинного дяди. Поэтому можно простить его.