Страница 19 из 71
Вроде бы тихо.
Признаюсь, я испытывал огромное желание оглянуться и посмотреть, как проходит Лимонов: махом материализуется или выдавливается постепенно, как призрак из мистического зеркала? Нельзя, регламент — я внимательно рассматривал каменный зал.
— На месте, — хрипло доложил Лешка, пристраиваясь с левой стороны от прохода.
Предохранители у обоих на автоматическом огне.
А вот и вьетнамец! Винни тут же присел на правое колено, разглядывая проем через оптику винтовки. Именно сейчас чувствуется польза наколенников, у нас они сделаны из двойной формованной кожи тапира, не зря бьем животину, не зря…
Черт, шум водопада мешает. Есть поблизости то самое чудовище или нам повезет?
Подняв к губам палец, следопыт отдал команду на дальнейшее молчание, которое длилось минут семь, пока юный команч не выдержал.
— Если что, забомбим тварь! — сообщил он, показывая на живот.
Мы с охотником быстро переглянулись, и я спросил:
— Откуда?
— У одного сомалийца из Дугласа выменял на губную гармошку, — похвастался индеец, вытаскивая из-за пояса и демонстрируя нам старую немецкую гранату на длинной ручке.
Не такая уж это и диковинка на Лете. Ручная наступательная граната М24, некогда состоявшая на вооружении германской армии, встречается у африканцев, она и на Кристе за характерную форму сохранила прозвище «колотушка». Иногда попадаются. Помню, Нельсон Сантана агентурно и с попытками подкупа долгое время безуспешно пытался выведать, где и кто нашел контейнер.
Устройство простейшее. В деревянной рукоятке гранаты расположен шнур запала. Снизу рукоятка закрывается крышкой с винтом. Запал приводится в действие выдергиванием шнура, при этом металлический стержень запала с шероховатой поверхностью трется о специальное химическое вещество, происходит воспламенение. У нее есть существенные недостатки. Взрывчатка на основе селитры боится сырости и при долгом хранении может слеживаться. Терочный запал также не любит влажности, что и является причиной отказов. Однако большинство африканских «колотушек» взрывались исправно. Потому и интересно — где это они так неплохо хранились?
Кидать их хорошо, удобно. Промахнуться трудно.
— Спрячь! — приказал я. — Она вообще сработает?
— Тогда вернусь и выколю ему глаз, — тихо пообещал Лимон.
— А идея хорошая, — решил Винни, медленно поднимая увесистый булыжник. Примерившись, он сильно метнул серую каменюку так, чтобы она ударилась о стену грота вблизи выхода. На поднятый шум никто не отреагировал.
— Вперед, — решил я.
Ну, вот и выход в ущелье.
Лешка нервозно обводил новое пространство выставленным вперед стволом, а охотник, опять присев на корточки, высматривал следы. Моему взгляду предстала уже знакомая гряда замшелых скал, где, казалось, кроме редкой травы и лишайников ничего не видно. Совсем не открыточная картинка, да… В голове мелькнуло: «Елки-палки, и ради вот этого мы сюда лезли? Столько сил и нервов угрохали!»
И тут вьетнамец, словно почувствовав мое раздражение, ни слова не говоря, показал рукой налево и вверх. Я повернулся.
Над нами поднимались синие небеса другой планеты, ставшие вдруг невероятно близкими. В каньоне дул ровный, свежий, в меру прохладный, очень ласковый ветерок. Зеленела высокая трава, сверкала журчащая серебряная ленточка горного ручья, вытекающего из грота. В нескольких сотнях метров за полосой кустарника выше по склону стояли три одинокие сосенки, словно врезанные рукой опытного мастера в каменные нагромождения: стволы цвета старой бронзы, малахит крон и аквамариновое небо…
Вокруг — ни души, ни лапы, ни крыла! Только мы среди этой немыслимой красоты. Со стволами наперевес.
Мне здесь понравилось сразу и бесповоротно. Я вообще в восторге от горной тайги, как же этого не хватает на Кристе… Напряжение тут же спало. Поднявшись, следопыт посмотрел на нас, понял, что мы испытываем, улыбнулся сдержанно и сказал:
— Новых следов не появилось. Хотя тут одни камни…
— Отлично! Двигаемся, — я махнул рукой вперед.
Маршрут сразу начался интересно.
Пошла протяженная зона гранитов. На стенах каньона изредка встречались пачки гнейсов и, наконец, сланцы с большущими, величиной с апельсин, округлыми кристаллами темно-вишневого граната, почти идеально прозрачного. В ясную погоду, под лучами высокого солнца они выглядели очень красиво. Отбить, что ли, образец? Когда-то я приносил из походов гранаты и дарил их девушкам. Потом перестал: девушки не очень приятно для меня удивлялись, завидев совсем не те камушки, что они привыкли примерять в ювелирных магазинах.
Да и хрен отколешь без инструмента, скала гладкая, как полированная каменная столешница в дорогой гостиной!
Через сто метров пути я остановился и оглянулся, за мной и остальные посмотрели на еле видимый отсюда проем грота.
— Зачем они вообще сюда полезли, Винни?
— Бессмысленно, — подтвердил охотник.
— Может, тоже прочитали текст на плите? Своей, — предположил Лешка.
— Допустим, — кивнул следопыт. — Но водопад отсюда не видно.
— Ни за что бы не подумал, что там есть Прорез, — я пожал плечами.
— А что бы ты подумал? — спросил меня индеец.
— Да ничего, вообще бы не полез. Единственный мотив: доразведка своего участка. Можно предположить, что у них тут где-то рядом жилье.
— Новое! — быстро вставил вьетнамец.
— Ага. Недавно пришли и встали. Вот и решили обследовать окрестности.
— Мужики, вы действительно считаете, что какой-нибудь дебил может добровольно полезть в Прорез, не зная, что это такое? — усмехнулся Лимонов.
Мы замялись. Действительно, подвиг из категории сказочек.
— А что, если они уже были в гроте или рядом, когда увидели, как через Крест кто-нибудь прошел? — не дождавшись озвучивания наших мыслей, Алексей сам решил ответить на свой вопрос.
— Гм… Другие люди, которых мы на той стороне не видели? — предположил Винни.
— Исключено, — отрезал я.
— Тогда зорги! Могли эти Резчики аналогичную плиту подсунуть и нашим гоблинам? Для соревнования цивилизаций?
— Как ты сказал, Резчики? — улыбнулся вьетнамец.
— Надо же их как-то называть… — пожал плечами пацан.
— Еще не хватало тут на зоргов нарваться, ага, — нахмурился я. — И вообще, слишком много получается совпадений. Не верю.
— При желании совпадения можно выстроить, — туманно заявил охотник. — Надеюсь, со временем разберемся. Надо идти дальше.
Все чаще стали появляться небольшие деревья. После того, как в ручеек влились еще два, поменьше, поток превратился в речушку с быстрым течением. Еще немного, и по речке, пожалуй, можно будет сплавляться… Единственной помехой были так называемые «засеки», естественные шлагбаумы, только поперечных полосок не хватает — подмытые и наклонившиеся к руслу стволы прибрежных сосенок. Их ветки кое-где свисали почти до воды, образуя вместе что-то вроде гигантской расчески.
Начались обширные ягодники. Я узнал только одну ягоду. Молодые, судя по краскам, плоды, похожие на смородину, были огромного размера, почти как виноград. Обильной кормовой базе соответствовало и зверье.
Когда я первый раз увидел эту странную животину, внимательно наблюдавшую из-за развалин камней за осторожно двигавшейся группой, то попросту испугался — это был настоящий монстр. Представьте себе толстое, словно специально откормленное на ферме создание ростом со средних размеров собаку, сплошь покрытое лоснящейся серебристой шерстью. Щеки у этого наблюдателя были надуты жирком, морда непривычно кругла, по краям головы свисали длинные атрофировавшиеся уши, брюхо — словно у чемпиона пивных битв, а хвоста вообще не видно, спрятался в складках.
Когда он вперился в нас тупым и грустным взглядом, громко шмыгая носом и смешно шевеля раздвоенной верхней губой, я наконец-то понял — гребаный каларгон, да это же заяц! Неимоверно разжиревший на богатых кормом горных полянах.
Обычный земной заяц жирностью не отличается. Но эти же… Такого и шпиговать не надо, потроши, и на костер, еще и жирку натопить можно не меньше банки. Зайцы-ленивцы, похоже, живут прямо здесь, в лабиринтах упавших деревьев и зарослях кустов, укрывающих их от хищников, прежде всего сухопутных. Санаторий! Беззаботная жизнь на всем готовеньком, шведский стол! Коротая дни без малейшей потребности в сколько-нибудь существенном перемещении, ушастые обленились до предела.