Страница 12 из 25
Багрецов передернул плечами, словно для того, чтобы отогнать от себя это неприятное воспоминание, и в этот момент услышал шаги Бабкина. Он возвращался из центральной кабины.
- Определенно, анализатор не работает,- сурово сказал Тимофей.Наверно, во время грозы попортился.
Немного помедлив, он опустился в колодец люка и, уцепившись за последнюю ступеньку лесенки, старался рассмотреть, нет ли на внешней обшивке корабля каких-нибудь поручней или ступенек, по которым можно было бы добраться до края диска, а там подняться наверх, к приборам, вынесенным за пределы кабины.
Багрецов с тревогой смотрел на товарища. Ему было страшно за него. Как только он не боится вертеться на этой тонкой лестнице, как циркач на трапеции?
Продолжая свои исследования, Бабкин, наконец, увидел нижнюю поверхность диска. Она светилась бледным отраженным светом моря.
Тимофею удалось нащупать, а затем и увидеть скобки, идущие, как лесенка, по обшивке корабля к самому краю диска.
Тим посмотрел вниз. Море действительно стало черным, оправдывая свое название, и только на гребнях невысоких волн прыгали огоньки - мерцающие отблески заката. Казалось, что при первом порыве ветра они погаснут, как свечи.
- Я сейчас попробую забраться наверх,- сказал Бабкин.- Надо посмотреть, что там случилось.
- Тимка, сорвешься! - в отчаянии закричал Багрецов, увидев, что тот собирается вылезть из люка. Он бросился вниз по лесенке и схватил товарища за руку.
- Ты что? - удивленно спросил Бабкин.
- Как что? Нельзя же лезть очертя голову...
- Да и я думаю, что для страховки надо было бы веревкой, что ли, обвязаться.
- Специально для нас припасли ее здесь,- хмуро отозвался Дим.
Он невольно осмотрелся по сторонам и заметил тускло поблескивающий прозрачный кожух лебедки с тросом. А что, если использовать этот трос?
- Тимка, посмотри внизу, можно ли достать трос? Понимаешь, там какой-нибудь груз должен быть. Как в выпускной антенне...
Бабкин наклонился, причем ему пришлось повиснуть чуть ли не вниз головой. Осмотревшись, он сказал:
- Есть здесь такой, только не достать.
Вадим взглянул на закрытую лебедку. Если бы найти способ освободить трос! Вероятно, он удерживается каким-нибудь электромагнитным приспособлением. Вот здесь подходит кабель. Если отсоединить его, то цепь разорвется, реле освободит собачку у зубчатого колеса, под действием груза колесо завертится, и трос спустится вниз.
Вадим вынул из кармана отвертку и осторожно вывернул винт, присоединяющий кабель.
- Тим, смотри! - крикнул он, заметив, что в кожухе что-то щелкнуло и колесо слегка повернулось. Через мгновение оно завертелось быстрее, и Вадим услышал, как Тим крикнул:
- Есть!
- Тащи к себе!
- Попробуй достань,- отозвался Бабкин.- У тебя ремень был?
Вадим снял с себя прочный ремень армейского образца и опустил его в люк.
- На.
Тимофей несколько раз взмахнул ремнем, чтобы зацепить трос пряжкой и подтянуть его к себе.
Но ремень только скользил по тросу.
Наконец после многократных попыток ремень захлестнулся вокруг стального троса, и Бабкин подтянул его к себе.
Он вылез из люка, вытер пот со лба и стал тащить трос в кабину.
Трос оказался очень длинным, вероятно метров сто, примерно таким же, как тот, что употребляется при буксировке планеров за самолетами.
- Наконец-то! - облегченно вздохнул Тимофей, когда о край люка стукнулась грушеобразная гирька, прикрепленная к тросу.
- Ремень крепкий? - спросил он, критически осматривая крепление пряжки.- Выдержит, если что?
Еще раз внимательно осмотрев ремень и подергав его, Бабкин тщательно, надежным морским узлом привязал к нему стальной трос. Так же, не спеша, он надел ремень и застегнул его на себе.
Багрецов смотрел на Бабкина невидящими глазами. Через минуту Тим спустится по тонкой лесенке и станет карабкаться по горизонтальной качающейся стене, где шумит ветер, где ждет его внизу холодная пустота. Страшно! Сколько неприятных минут вынесет он, прежде чем доберется до наружных приборов!
Вадим понимал, что анализатор надо исправить. По емкости аккумуляторов он предполагал, что полет рассчитан на многие дни. Он видел в кабине часовые механизмы с месячным заводом. Прерыватель, который они привезли из института, должен был обладать максимальной экономичностью, чтобы питания хватило на много дней. Нельзя, чтобы хоть один прибор испортился. Нарушится вся система исследований. Но смогут ли выдержать такой продолжительный полет люди? Если питания для приборов хватит на многие дни, а может быть, и недели, то у людей, попавших в общество автоматов, пищи не было. Люди, к сожалению, не могут питаться электрической энергией, как созданные ими приборы.
Дим смотрел на своего друга. Тот медлил, всё еще проверяя надежность крепления троса к ремню.
"Но почему Тим должен испытать этот страх? - подумал Багрецов.- Почему он должен сейчас вылезать из люка, а не я? Ведь я же гораздо лучше знаю устройство анализатора?.."
Вадим взглянул вниз. Моря уже не было видно. Густая лиловая мгла подымалась к отверстию люка.
"А как бы поступил сейчас Карпов?" - мелькнуло в голове у Багрецова, и ему неожиданно сделалось холодно. На этот вопрос мог быть только один ответ.
Вадим взглянул на часы.
- Погоди, Тим,- остановил он товарища.- Сейчас снова включится радиостанция. Надо послушать, может быть, испортился еще какой-нибудь прибор, а мы и не заметили. Исправлять, так всё сразу... Как ты думаешь?
- Не мешает,- согласился Бабкин.
Он вздохнул, снял ремень, аккуратно положил его около лебедки и направился в центральную кабину.
Вадим для видимости пошел было за ним, но затем незаметно вернулся и быстро опоясался ремнем. Свернув кольцом метров десять троса, он закрепил его в отверстии шпангоута, чтобы в крайнем случае, если вдруг сорвешься, повиснуть вблизи от люка. Но нет, этого с ним не может случиться! Напрасные страхи.
Быстро, чтобы его не застал Тим, Багрецов спустился вниз по лесенке и взглянул вниз. Мелкая дрожь пробежала по всему телу.
Где-то далеко еле заметно светилось море.
- Димка...- услышал он издалека, как сквозь слой ваты, голос Бабкина.
Раздумывать было некогда. Дим опустил вниз ногу, как бы пробуя, холодна ли вода, и холод, леденящий холод словно подкатился к его сердцу. "Трус, жалкий трус! - думал о себе Дим, чувствуя, что еще немного - и он выскочит обратно из страшного люка.- Хвастун, хвастун!.. Трус несчастный..."
Он сидел, застыв, на лестнице, не в силах оторвать глаз от манящей бездны. Казалось, что все его члены скованы, что он не может шевельнуться.
"Так вот он какой, оказывается, Димка Багрецов,- с тайным ужасом думал он о себе.- Вот, когда настала проверка... Значит, ты нисколько не похож на того человека, которому старался подражать. Парашютистка, еще девчонка по возрасту, вылезает на крыло и смело прыгает вниз. А ты боишься, даже привязанный, вылезти из кабины".
Густая краска стыда постепенно от лица начала разливаться по телу, словно разогревая сердце и мускулы.
Внезапная решимость овладела Димом. Нога, опущенная в пустоту, уже не чувствовала холода и искала опоры, чтобы прочно закрепиться на внешней поверхности корабля. Вадим нащупал скобку, согнулся дугой, как-то ловко вывернулся и уцепился рукой за вторую скобу снаружи. Еще немного, и он, повиснув на мгновение в воздухе, обеими ногами стал на спасительные упоры, идущие лесенкой по низу диска.
Вадим огляделся. В черных тучах у горизонта светилась красная тонкая полоса, похожая на остывающий раскаленный прут. Внизу, в темноте, серым графитовым отблеском отсвечивало море.
Цепляясь ногами и руками за скобки, повиснув всем телом над бездной, Багрецов, как обезьяна, полез вверх. Иногда нога скользила и отрывалась от спасительной опоры. В эти минуты Дим чувствовал, как останавливается сердце, как судорожно сжимаются пальцы на холодном металле и словно примерзают к нему, как на морозе.