Страница 36 из 49
— Что верно, то верно, кое у кого в голове настоящие мозги.
Я даже немножко загордилась и с особым тщанием взялась за работу. Когда я закончила, он мне дал целый четвертак.
Я обдумала ситуацию — что ему нужно, и что мне. У него огромная гора счетов и писем, того и гляди со стола свалятся. А почерк у меня, по правде говоря, красотой не блещет. И тут у меня родился план. Я заговорила с Агги, когда она что-то зашивала.
— Ты совсем не пользуешься пишущей машинкой. Поучишь меня печатать?
Она не скрывала своего удивления:
— С чего бы? Зачем тебе?
Кто-нибудь другой, не такой настойчивый, может быть, и отступил бы, но от меня так легко не отделаешься. И я знала, за какую веревочку потянуть.
— Я тебе заплачу.
Она обдумала мое предложение.
— Заплатишь за то, что я тебя буду учить печатать?
— Ага.
— Зачем?
— Чтобы самой заработать.
Она лукаво ухмыльнулась:
— Поняла, поняла. Ты хочешь работать на этого старого грязного еврея, да? Хотя для еврея у него на удивление хорошие манеры, не то что у других. Этого у него не отнимешь.
— Это ты о докторе Прицкере? — я удивилась и даже обиделась. — Ну конечно, он иногда довольно грязный. Будешь грязным, если работаешь в конюшне или в свинарнике. Но он потом всегда моется. Он даже носит в мешке с инструментами кусок мыла. Я видела. И не такой уж он старый.
— Ничего ты в жизни не понимаешь, — она мерзко хихикнула. Убила бы!
— А вот и неправда! Я много чего понимаю.
— Ну да. Ты кучу всего знаешь, чего и знать не стоит. Жуки да тритоны. Кому это надо?
Я с трудом сдерживала ярость.
— Скажешь тоже! Это очень важно. Дедушка говорит…
— Еще один старый дурень. Зачем ты с ним водишься, скажи на милость?
Я ее чуть не стукнула. Но тогда точно начнется вагон и маленькая тележка неприятностей. Нет, так мне от нее ничего не добиться. А дело важное. Я собрала свою волю в кулак и постепенно успокоилась.
— Если ты меня научишь, я смогу заработать немножко денег.
— Значит, ты хочешь потратить деньги, чтобы их заработать?
Когда она так говорит, получается и вправду глупость.
— Сколько ты мне заплатишь?
Этот вопрос я уже давно обдумала.
— Целый доллар. Наличными.
— Не так уж много. Мне нужно два.
Я попыталась прикинуть шансы: хорошо известно, устный счет — моя сильная сторона. Может, припугнуть ее слегка? Скажем, змеей? Это бы помогло. Но она нажалуется маме, и мама прикажет Альберто изловить и убить змею. Несправедливо убивать невинное создание ради наживы. Можно, конечно, попытаться давить на жалость, да только жалости в Агги ни на грош. Поскольку в голову ничего не пришло, пришлось сказать правду.
Я сглотнула:
— Целый доллар — это для меня ужасно много, Агги. Может, для тебя это и не так. Но для меня — ужасно много.
Она оглядела меня придирчиво, ясно было, что теперь она вычисляет в уме.
— Доллар пятьдесят.
— Договорились, — мы пожали друг другу руки. Больше, чем я собиралась платить, меньше, чем она надеялась получить. — Когда начнем?
— Как только ты заплатишь. Да, и купишь новую ленту. Мою использовать не дам.
Просто ужасно, но пришлось вынуть два доллара из сигарной коробки, дать Агги полтора доллара, а за пятьдесят центов заказать по каталогу ленту для пишущей машинки. Конечно, мистер Сирс знаменит тем, что быстро доставляет заказы, но все равно придется ждать. Буду пока упражняться в терпении. Сил никаких нет.
Чтобы немного отвлечься, я набросилась на уроки. В школе мы добрались до великих географических открытий. Христофор Колумб, Фердинанд Магеллан и капитан Кук — доблестные исследователи, отправлявшиеся из Европы в неизведанные части света в то время, когда многие еще верили, что Земля плоская и по краям ее водятся драконы, только и мечтающие проглотить проплывающий мимо корабль. Мисс Харботтл сказала, что во время плавания капитаны ориентировались «по звездам», но, когда я попросила ее объяснить, как именно, она так и не ответила. Мне почему-то показалось, что она сама плохо разбирается в этом вопросе.
Разумеется, я отправилась за разъяснениями к дедушке.
Он вытащил глобус и поставил его на стол:
— Вот посмотри на эти линии, параллельные экватору. Ими обозначается «широта». А те линии, которые тянутся от полюса к полюсу, — это «долгота». Такое деление Земли воображаемыми линиями очень полезно. Пересечение широты и долготы определяет любую точку на планете.
— Но как найти долготу и широту по звездам?
— Я тебе вечером покажу. Но сначала надо сконструировать морскую астролябию. Поищи все, что необходимо, — большой кусок картона, транспортир, длинную бечевку, картонную трубку и тяжелую гайку или винт. Возвращайся, когда стемнеет, и мы займемся навигацией по старинке.
Через десять минут у меня уже были картонка, трубка, бечевка и гайка. Но где взять транспортир? Как назло, единственный транспортир, о котором я знаю, принадлежит самому противному брату — Ламару. Он получил его в подарок на Рождество, вместе с компасом и стальной линейкой в красивом кожаном футляре. (А я тогда же получила книжку под названием «Наука домоводства». В этом мире нет справедливости.) Не могу идти к дедушке без транспортира. Он мне часто напоминает, что я способна на многое, и не хочется, чтобы он во мне разочаровался.
Какие есть варианты? Проще всего попросить у Ламара, но я прямо слышу, как он говорит «нет», да еще таким гаденьким голосом. Можно, конечно, «позаимствовать», а ему ничего не говорить. И что в этом плохого? (Впрочем, если он меня поймает, легко я не отделаюсь.) Я подумала о постоянно формирующихся и с необычайной скоростью трансформирующихся альянсах, союзах и коалициях между братьями. Иногда даже уследить нелегко, кто, когда и с кем. Но один из братьев верен мне всегда.
— А зачем он тебе понадобился, Кэлли? — спросил Тревис.
— Мы с дедушкой собираемся построить морскую астролябию, а этого нельзя сделать без транспортира.
— А что такое астролябия?
— Это научный инструмент, я тебе его потом покажу. Добудешь мне транспортир?
— А почему ты сама Ламара не попросишь?
— Тревис, не будь дураком. Он мне ни за что не даст, хоть сто раз проси.
Да, способность моего брата обо всех думать только хорошее иногда действует мне на нервы.
— Так ты хочешь, чтобы я его попросил за тебя?
— Нет, я хочу, чтобы ты его мне… принес. И не говори ему ничего.
— Украл, да?
— Не украл, позаимствовал.
— И мы потом его вернем?
— Безусловно.
Я уже готовилась к следующему вопросу, но он только кивнул.
После ужина он подобрался ко мне в коридоре и произнес зловещим шепотом:
— Вот он.
Металлический инструмент холодил пальцы. Я спрятала его в карман фартука и отправилась на поиски дедушки в библиотеку. Туда никаким любопытным носам некоторых назойливых братьев не добраться.
Под дедушкиным руководством я вырезала полукруг из картона. Затем разметила с помощью транспортира каждые пять градусов вдоль окружности. Проткнула дырку в серединке, чуть отступив от плоского края, протянула через нее бечевку и привязала на конце гайку. Приклеила трубку вдоль плоского края. Теперь астролябия выглядела вот так:
Когда я закончила, дедушка осмотрел мою работу.
— Примитивный инструмент, но должно получиться. Пойдем, посмотрим, где Полярная звезда. Нужно немного света, но не слишком много, чтобы звезды были видны.
Он зажег лампу, и мы вышли во двор. Цикады замолкали, заслышав наши шаги. Время было позднее, но маме обычно не хотелось входить ни в какие обсуждения с дедушкой, так что если мы с ним были заняты работой, мне всегда доставались лишние полчаса.
Дедушка прикрутил фитиль лампы, теперь она светила не ярче светлячка. Хор цикад снова застрекотал. Гончая Матильда завыла где-то в отдалении. В остальном — ночная тишина.
— Где Полярная звезда, знаешь? — спросил дедушка.