Страница 32 из 49
Мы медленно поднялись, стараясь не делать резких движений. Пес наблюдал за нами, не пытаясь удрать обратно в нору. Тревис начал ободряюще, нараспев — так говорят с животными, с детьми и совсем уж с идиотами:
— Хорошая собачка, такая хорошая собачка…
В благодарность койпес завилял хвостом, как самая настоящая собака.
Конечно, Виола первой обнаружила, что Тревис завел еще одного питомца. Кто у нас отвечает за кладовую? Мы понимали: на печеньях псу долго не продержаться. Чтобы поправить здоровье, ему нужно мясо. Но это нелегко: Виола весь день торчит на кухне, и в кладовую надо идти мимо нее. Ей точно известно, сколько осталось мяса, молока, хлеба или яиц, она назубок знает, сколько еды потребуется на обед трем взрослым, семерым растущим детям, приезжей кузине и ей самой с двумя наемными помощниками.
Мы с Тревисом обсудили этот вопрос.
— Самое простое — попросить лишний бутерброд в школу. Тогда ты сможешь на обратном пути остановиться у запруды и покормить пса. Если ты возьмешь еду в школу, она не догадается, что это не для тебя, — предложила я.
— Кэлли, какая же ты умная! И хитрая!
— Ну спасибочки.
Мы подступились к Виоле в одну из редких минут досуга между обедом и ужином. Она спокойно пила кофе на кухне.
Не успела я открыть рот, как она спросила:
— Что на этот раз? Кого вы теперь подкармливаете?
Я ошалела от ее проницательности.
— Откуда ты знаешь? — выпалил Тревис.
Я собиралась все отрицать, но брат оказался быстрее.
— Когда я вижу тебя, — Виола ткнула пальцем в меня, — и тебя, — она показала на Тревиса, — вдвоем на кухне, мне сразу понятно, что это неспроста.
Я помню в этом доме каждую крошку, так что не воображайте, вам меня не надуть. Ясно?
Мы тупо смотрели на нее. Пожалуй, я не такая уж умная и хитрая, как думает Тревис. А может, и нет? Я судорожно соображала. Как можно воздействовать на Виолу?
— Ладно, поймала. Еда для голодающей кошки с хлопкоочистительной машины.
Тревис вытаращился на меня. Как бы он не испортил всю игру.
Виола помягчела — на это я и надеялась.
— Для кошки, значит?
Она взглянула на свою любимую Идабель. Кошка спокойно спала в своей корзинке.
— Она ужасно тощая, — добавила я и тоже посмотрела на Идабель.
— Почему же она не ест крыс? На хлопкоочистительной машине полно крыс, твой папа вечно жалуется.
— У нее нет сил охотиться. Если ее не подкормить, она может умереть от голода.
— Да, — вставил Тревис. — Прямо умереть. Потому что есть нечего. Кошке. Нечего есть.
Ну и врун! Я вмешалась, пока он не ляпнул еще что-нибудь.
— А кстати, если мы уже заговорили о еде, Тревис ведь растет, а ты же знаешь, какой у мальчишек аппетит. Лишний бутерброд ему не помешает.
Виола снова взглянула на свою подругу из семейства кошачьих.
— Так и быть, с завтрашнего дня и начнем. Сардины или холодное мясо. А теперь пошли вон.
Победа! И правда самое время исчезнуть.
На следующий день Тревис получил лишний бутерброд, завернутый в вощеную бумагу. К счастью, это оказалось мясо, а не чудовищно пахучие сардины, а то никто не сел бы рядом с ним на перемене, даже Лула.
После школы мы завернули к хлопкоочистительной машине. Спустились с насыпи, и Тревис тихонько позвал:
— Песик, ко мне, хороший песик!
К нашей радости, койпес высунул голову из норы. Я бросила бутерброд, пес исчез, но тут же снова появился, подобрался к еде и моментально все слопал.
Так и повелось. Я предоставила это Тревису, но строго наказала кормить пса только пока он не встанет на ноги, а потом оставить в покое. Пару раз Тревис нарывался на папу, но притворялся, что просто играет на берегу. Папа махал ему рукой и шел по своим делам. Обычно Тревис видел пса, хотя иногда тот прятался, заставляя брата поволноваться: уж не заболел ли бедняга, не умер ли. Но на следующий день пес всегда показывался. Он постепенно набирал вес и начал узнавать тихий зов Тревиса: «Песик, ко мне, хороший песик!»
У меня хватало других дел, так что я перестала следить за этой историей. Честно говоря, зная Тревиса, я могла бы предвидеть, чем все закончится.
Глава 17
Страдания Идабель и других
Гаучосы расходятся во мнении относительно того, вкусен ли ягуар, но все в один голос заявляют, что эта кошка, т. е. пума, превосходна на вкус.
Виола помешивала жаркое из дичи и неодобрительно смотрела на Идабель. Свернувшись клубком, кошка спала в корзинке у печки.
— Глянь-ка, чего-то она мне не нравится, — сказала Виола.
— Что случилось?
— Она все время хочет есть, но почему-то худеет. Похоже, заболела.
Виола души не чаяла в Идабель. Вообще-то кошка мастерски ловила мышей, ей и мышей должно хватать, чтобы быть сытой и довольной.
— Я беспокоюсь, — добавила Виола. — Она все время скулит.
Словно в ответ на эти слова, кошка проснулась, потянулась и пошла выписывать восьмерки вокруг моих лодыжек, страдальчески подвывая.
Я подхватила ее на руки, чтобы утешить, и кошка показалась мне слишком легкой. О нет, неужели еще одно больное животное?
— Она и вправду похудела.
У бедной кошки ребра выпирали из-под кожи, а мех явственно потускнел.
— Думаешь, звериный доктор мог бы помочь? — расстроенно спросила Виола.
А это мысль. Ветеринары лечат крупных животных, скот, который приносит доход. Никогда не слышала, чтобы кошек и собак лечил профессионал. Сомневаюсь, что в округе найдется человек, готовый истратить хоть ломаный грош на кошку. Хочешь — выздоравливай, хочешь — помирай, такова жизнь.
— Я у него спрошу. Может, он согласится.
— Скажи, что денег у меня нет, но я могу на него готовить. Скажи — я лучшая стряпуха во всем городе. Твоя мама подтвердит. И Сэмюель.
Я отправилась за кроличьей клеткой, где мы когда-то держали Носика (или Броню). Тревиса нигде не было видно. Неужели ушел к запруде? Без меня?
Спокойная и доверчивая Идабель не поняла, что у меня на уме. Я засунула ее в клетку и заперла дверцу прежде, чем она успела сообразить, что к чему. Кошка осторожно обнюхала пол клетки, без сомнения интересуясь, кто тут жил прежде. Потом сердито взглянула на нас с Виолой и легла. Я подняла клетку, и кошка начала тихонько подвывать.
Она не смолкала всю дорогу до кабинета доктора Прицкера, а до него было добрых десять минут. Клетка с кошкой оказалась довольно тяжелой, так что я вся взмокла, пока дошла. К двери была пришпилена записка: «Ушел на ферму МакКарти. Вернусь в полдень».
И что же делать? Целый час ждать или тащиться обратно с моей несчастной ношей? Я подергала дверь, просто на всякий случай, и дверь открылась. Комната оказалась чистенькая, мебели мало, только заваленный бумагами стол, два стула с прямыми спинками, картотечный шкаф и застекленный шкаф, уставленный банками с загадочными ярлыками: Бруцин, Медный купорос, Настойка болиголова, Рвотный камень. Еще тут был оцинкованный лабораторный стол, где ветеринар, вероятно, отмерял и смешивал настойки, эликсиры и слабительные средства. А на полке стояли толстенные книги в потертых кожаных переплетах.
Я опустила клетку на пол и села. Идабель перестала выть, только изредка тихо и безнадежно мяукала. Мне оставалось только успокаивать кошку и валять дурака. И так целый час? Меня хватило ровно на пять минут. Я не могла оторвать глаз от книг. Жесткий стул меня доконал, надо было встать и размяться. И тут толстые соблазнительные книги шепнули мне:
Я подошла поближе и начала читать названия: «Болезни крупного рогатого скота», «Полный справочник по разведению овец», «Основы свиноводства», «Современное коневодство». О кошках и собаках — ничего. А уж о помеси койота с собакой и подавно. Возможно, доктор Прицкер и не знает ничегошеньки ни о семействе кошачьих, ни о семействе псовых.