Страница 1 из 4
Однажды пришлось мне работать в военной газете. Был я ещё новичком, как следует и осмотреться в редакции не успел, когда вызвал меня главный редактор и говорит:
— Вот вам первое задание. Поезжайте-ка к танкистам. Поглядите, что там есть интересного. Напишете заметку в следующий номер. Желаю успеха.
И я поехал к танкистам.
О ЧЕМ Я ДУМАЛ, ПОКА ЕХАЛ
Если говорить откровенно, ехать тогда к танкистам мне не очень хотелось. С большим бы удовольствием я поехал к ракетчикам или, например, вертолетчикам.
И вот почему.
Как прославились наши танкисты во время Великой Отечественной войны, это я хорошо знал. Как боялись наших могучих танков фашисты — это тоже ни для кого не секрет.
Но с тех пор уже прошло много лет.
Очень сильно с тех пор изменилась наша армия.
Вместо «ястребков» в небе появились реактивные истребители, которые летают быстрее звука.
Вместо зенитных пушек — ракеты.
Вместо обыкновенных автомобилей — бронетранспортёры и мощные вездеходы.
Нет, совсем не узнать стало нашу армию.
И только танк так и остался танком.
Вот о чём я думал, пока ехал к танкистам.
ПИСАРЬ ВЕРЕВКИН
Так уж складывались мои дела в этот день, что мне все время приходилось кого-то разыскивать.
И когда я приехал к танкистам, то оказалось, что мне прежде всего надо отыскать сержанта Пирожкова. Потому что это был именно тот человек, который мог рассказать мне великое множество разных историй и случаев, необходимых для газеты.
И я отправился на поиски Пирожкова. Вошёл в двухэтажный корпус, открыл первую дверь и остановился в удивлении.
Посредине большой комнаты на железной круглой табуретке сидел солдат. Солдат был очень худой и очень печальный.
Он не заметил меня, потому что внимательно смотрел прямо перед собой.
А прямо перед ним бегал игрушечный зелёный танк.
Игрушечный танк бежал по игрушечной дороге среди игрушечных деревьев. Вот он поднялся на игрушечный холм, съехал с него и оказался перед игрушечным мостом.
На секунду он замер, словно в нерешительности, потом дёрнулся и въехал на мост.
Мост был очень узким, и одна гусеница игрушечного танка повисла над пропастью. Ещё мгновение — танк на-кренился и упал с моста.
— Опять! — расстроенно сказал солдат и встал. Он подошёл к маленькому танку, бережно перевернул его и поставил на дорогу.
И тут он увидел меня. Я думал, что он смутится, но он даже не покраснел, как будто не было ничего странного в том, что взрослый солдат играет в игрушки.
— Простите, — сказал я. — Вы не Пирожков?
— Нет,- ответил солдат. — Я — Верёвкин. Писарь Веревкин.
Потом он спокойно вернулся на своё место, и только теперь я разглядел, что справа и слева от табуретки были рычаги -точно такие, какие бывают в кабине трактора или танка. Верёвкин положил руки на рычаги, а ногой нажал на педаль.
И маленький зелёный танк опять побежал по жёлтой дороге. Верёвкин тронул правый рычаг, и танк послушно повернул вправо. Верёвкин нажал левый рычаг, и танк сделал поворот влево.
И тут я начал догадываться, в чём дело.
Солдат учился водить танк!
Сейчас он как бы сидел в настоящем танке и передвигал настоящие рычаги и внимательно следил, как машина повинуется ему.
Вот игрушечный танк добежал до моста и снова — хлоп! -рухнул вниз.
— Никак!
Верёвкин вздохнул, и я почувствовал, что ему хочется поговорить со мной.
Через несколько минут я знал его грустную историю.
С детства мама считала его болезненным ребёнком. Бабушка убирала за ним постель, а папа решал за него задачи. Учителя говорили, что он способный, но ленивый мальчик. И жизнь Верёвкина шла легко и беззаботно. Учился он на тройки, и если чем-нибудь мог похвалиться, так это красивым, чётким почерком. И поэтому, когда он прибыл в армию, его назначили штабным писарем.
Сначала Верёвкин очень обрадовался такой удаче, потому что быть писарем — это гораздо легче, чем управлять танком, мыть его и чистить. И переписывать бумажки намного приятнее, чем ходить на морозе в строю или ползать по-пластунски.
Но чем дольше сидел Верёвкин в штабе, тем печальнее ему становилось.
Каждый день сюда доносился грохот танков. Товарищи Верёвкина водили танки и стреляли из пушек, а он по-прежнему всё переписывал бумажки.
И особенно грустно становилось ему, когда получал он письма от своего младшего брата, третьеклассника Пети Верёвкина, потому что Петя каждый раз просил старшего Верёвкина рассказать, как идёт служба.
А о чём мог рассказать Верёвкин?
Разве что о том, каким красивым почерком переписывает он разные бумаги.
И тогда он пошёл к командиру и попросил, чтобы его перевели в танковое подразделение.
И командир всё понял и даже похвалил Верёвкина за то, что тот больше не ищет лёгкой жизни.
— И вот теперь, -сказал бывший писарь Верёвкин,- скоро мне разрешат водить настоящий танк…
Он вздохнул и снова сел за рычаги.
А я осторожно закрыл за собой дверь и пошёл дальше.
ПОКА САМ НЕ ПОПРОБУЕШЬ…
Я шагал и думал о писаре Верёвкине и не заметил, как очутился возле одноэтажного квадратного здания.
Я вошёл в это здание и удивился ещё больше, чем полчаса назад, когда увидел Верёвкина с его игрушечным танком.
Здесь был бассейн. .
А возле бассейна стояли солдаты.
Неужели это тоже танкисты? А может быть, моряки-подводники? Или спортсмены-аквалангисты? Или водолазы?
Такой был у них вид.
Спасательные пробковые жилеты аккуратно затянуты тесёмками. Резиновые маски на лицах. Большие противогазные коробки на груди. И сами раздеты до трусов.
Разве догадаешься, что это танкисты?
Дело ли танкистов лазать под воду?
— А как же! -сказал мне офицер, руководитель занятий.- Это раньше танки умели ходить только по суше. А теперь и под водой, по дну реки научились ходить. Вот и танкистам обязательно надо уметь работать под водой. На всякий случай. Мало ли что может приключиться.
Конечно, я сразу забыл, что мне нужно искать сержанта Пирожкова. Я стоял возле бассейна и наблюдал за всем, что здесь происходит.
И вот что я увидел.
Двое солдат надели маски и исчезли под водой. Только лёгкие большие поплавки теперь качались на поверхности.
Да сигнальные верёвки тянулись из-под воды. Поплавок побежит вперёд — значит солдат под водой вперёд двинулся. Замрёт поплавок на месте — значит солдат остановился.
Под водой солдаты, оказывается, не просто бродили, как душе угодно. Они работали;
Один поднял тяжёлый стальной трос и поволок за собой.
И другой солдат тоже взял стальной трос.
Два поплавка двинулись по воде.
А рядом со мной стоял старшина и внимательно смотрел на часы.
Пять минут. Семь. Десять… Сколько же солдаты продержатся под водой?
Наконец-то всё. Отлично. Можно вылезать.
Солдаты выбрались из воды. Сняли маски.
У них были красные, распаренные лица, словно после бани. Но смеялись солдаты весело. И отряхивались, точно после купания в речке.
И я подумал: «Вот это занятия! Просто не занятия, а одно сплошное удовольствие!»
И мне во что бы то ни стало захотелось тоже спуститься под воду.