Страница 1 из 10
Соблазн свободы
Сергей Ермолов
Повесть
1
Дождь шел уже целый месяц. Я снова начал курить.
Ночь. Сижу в своей комнате и пишу. Ручка скрипит по бумаге — нежной, белой, чуть жирной, как молоко, бумаге; все спят. А я не сплю — я на страже.
Это невозможно, просто не верится. Снова и снова думаю об этих записках, и меня от них наизнанку выворачивает.
Последнее время меня мучила бессонница. Именно поэтому я стал писать по ночам дневник, чтобы попытаться вывести закономерности своей жизни, Благодаря чему надеюсь установить, в чем моя проблема, а затем, хотелось бы верить, и разрешить её. Я пытаюсь чувствовать себя более приспособленным, чем я есть на самом деле; наверное, это присуще всем людям.
Я боюсь. Мне страшно. Стал суеверным, напряженным, подозрительным. Все кажется неспроста. Чееррт!! Надо чего-нибудь попить, снять мандраж...
Я сделал первый освежающий глоток и закурил сигару. И то, и другое было изумительным по вкусу. Какое-то время я просто сидел и, не думая ни о чем, предавался приятным ощущениям.
Это немного помогло успокоиться. Затем в течение десяти минут я просто лежал на кровати с закрытыми газами. Мне надо было очистить свой мозг от всего того, что случилось сегодня.
Все вокруг выглядело вполне нормально. Единственное, чего мне недостает сейчас, — это музыки.
Ну и что это меняет?
Время - враг. Время пожирает бумагу, время пожирает солнце, время пожирало и меня, день за днем откусывая по кусочку.
Почему я должен нести ответственность?
Я выпил залпом, не разрешив себе заявить: "Это несправедливо."
Существовал быстрый, простой способ избавиться от одиночества, но это было бы нечестно по отношению к другим. Нет. Я должен был попотеть и разобраться самостоятельно. Только так. Я проклинал свою слабость и свой страх, но понимал, что по эту сторону черной двери помощи мне не будет.
Потом я снова лег, но спать не хотелось. Какое то все вокруг другое стало. Будто заново смотрю. Или вижу в первый раз. Но это же мой дом. Вот ночник. Вот кровать. Вот картина на стене — лес под дождем. Жалюзи на окнах. Ночь, потому они опущены. Вот ковер. Он пушистый. По нему здорово босиком ходить. Сам не пойму — чего это я? Встаю и иду по ковру. Ногам невыразимо приятно. Словно тебе кто то пятки ласково щекочет.
Я человек тихий, я склонен додумывать свои мысли про себя и по возможности не говорить лишнего.
Вот о чем я думал: в последнее время меня стало тревожить, что мои чувства куда то исчезают, я заметил, что они словно бы стираются.
И тут я испытал чувство страха при мысли о том, что человеку не во что верить.
Я подумал о том, какая это скверная шутка — прожить еще несколько десятков лет, ни во что не веря и ничего не чувствуя.
Я укладываюсь в постель и укрываюсь с головой. Только кончик носа оставляю снаружи. Чтобы дышать. Когда я в своей постели и под одеялом, мне не так страшно.
Я постарался забыть о своих мыслях и просто слушать радио.
Чувство здравого смысла тоже, кажется, начало изменять мне.
Я думаю об этом каждый день. Иногда я думаю, что это — единственное, о чем мне вообще следует думать.
Я мирюсь с половинчатыми взаимоотношениями, так что об одиночестве я могу не волноваться тоже.
Это вовсе не значит, что жизнь у меня плохая.
Порой я оглядываюсь на свою жизнь и удивляюсь тому, как мало доброго я сделал.
Без доступа к истинному хаосу нам никогда не найти истинный покой.
Теперь вот что: я верю, что багаж самых важных воспоминаний мы набираем к тридцати годам.
Надеюсь, вы меня понимаете.
Порой я остро чувствую, что где то должен быть другой путь, по которому можно уйти от того человека, каким я стал — против своей воли или по неосмотрительности.
Я никогда не думал, не гадал, что стану таким странным человеком, каким я стал, но я решился до конца узнать, что же это за человек.
Достаточно ли глупо это для вас?
Реальность – это зубная щётка, ожидающая дома в стаканчике... билет на автобус... зарплата... и могила.
Меня здесь могут обвинить в педантичности и мелкой придирчивости. Отрицаю.
Я управляю своей жизнью. Я единственный имею власть над своими мыслями и сам сделал себя тем, чем являюсь в эту самую минуту
Я думаю, опасно слишком сильно сосредотачиваться на том, чтобы получить от жизни что-то определенное.
Мне кажется, способность ошибаться является существенной частью нашего жизненного опыта, и если мы будем избегать чего-то из-за боязни сделать ошибку, то постепенно лишим себя всего хорошего и полезного в жизни.
Если подумать, в этом нет смысла.
Вам когда-нибудь хотелось убежать от всего?
Реальность одинакова для всех.
Легко убедиться в том, что наш сознательный разум нас часто обманывает. Задумайтесь над этим.
Совершенно невозможно было обрести покой.
Я сделал все, что только мог, но тем не менее продолжал тонуть.
Я проводил долгие часы в поисках ответов, но они оказались безуспешны: я слышал лишь тихий шорох ветра.
Решение было очевидно.
Я практически не спал.
И сны становились реальностью, а реальность— снами.
Я был заперт внутри себя.
Вот, пожалуй, все, что я запомнил.
Нас ожидает миллион новых причин, чтобы жить дальше.
2
Каждый человек рождается для чего-то. Я рожден для выстраивания слов в цепочки предложений.
Мне необходимы тексты, отражающие всю мою сложность.
Я себе не нравлюсь. Почему я раньше не замечал, какой я неприятный человек? Я не уверен, что понравлюсь себе хорошим.
Моя жизнь – это отсутствие возможностей. Не быть похожим ни на кого очень важно для меня. Каждый человек старается защититься от необходимости быть похожим на окружающих его людей. Я боюсь мириться с окружающей меня реальностью.
До сих пор я жил, в общем, недурно, хотя и без особого блеска: ничего не приносил в мир и ничего не забирал у него… Больше всего я ценил покой. Жизнь и без того сложная штука, чтобы еще вмешиваться в чужие дела.
У меня ничем не гарантированная и не очень то денежная работа в некоей аморальной корпорации, так что о деньгах я могу не волноваться.
Игра не закончена. Одно из правил: конец игры — это начало игры. Игра только началась.
Я повторял и повторял эти слова до тех пор, пока сам в них не поверил.
На мне уже были надеты спортивные гольфы, кроссовки «Найк», джинсы и черная футболка. Теперь я натянул поверх нее черную джинсовую рубашку с длинными рукавами и застегнул ее под самым горлом.
Моя грудь напряглась, легкие словно сжало тисками. Так бывало всегда, когда мне предстояло выйти на свет. Я знал, что это чисто психологический эффект, но легче мне от этого не становилось.