Страница 8 из 18
– Что ж, миледи Хелина, это меняет дело, – выдавил лорд Этьер. – Думаю, кланы согласятся со мной: теперь мы сделаем всё, чтобы отстоять вашего ребенка. Война так война, – и он, широко улыбнувшись, подмигнул сыну.
Его супруга, леди Зарина, впервые за вечер разлепила поджатые губы:
– Война? В нашем состоянии, когда кланы и в четверть не так сильны, как прежде? Северная Империя сотрет нас в пыль, и горы проклянут вашего сына, Хелина.
– Я сознаю, что стать причиной горя многих горных семей – не самое лучшее начало жизни для Лэйрина, – ответила матушка. – Потому я все-таки еще раз встречусь с Робертом.
Переговоры с королем затянулись, перешли в письменную форму, потом были отложены до конца весны. Горы покрылись льдом и снегом, то и дело доносился грохот обвалов, бушевали бураны, препятствуя голубиной почте, а королевские гонцы не могли ступить даже в предгорье.
Эти полгода извели матушку так, что она стала такой же бледной и стройной, как леди Амель. Королева угасала.
Мы с Диго после того вечера поклялись в вечной дружбе и были неразлучны, пока не случилась катастрофа.
3
В начале третьего месяца весны, возвращаясь с охоты в долине, я и Диго устроили соревнование в скорости, оторвались от охраны и первыми поднялись на перевал, откуда можно было разглядеть наш замок.
Я любила здесь останавливаться. С этой точки открывался впечатляющий вид на нашу главную родовую гору, тоже носившую имя Грахар: ослепительный пик с каскадом вечных льдов. И замок, выраставший из горного склона, выглядел как ледяная игрушка – белоснежный, со сверкающими шпилями башен, возвышавшихся над зубчатыми стенами.
Но на этот раз… на месте замка виднелись заброшенные, еле различимые развалины, черными дырами зияли проломы в остатках крепостной стены. Не было и ажурного моста через расщелину. У меня перехватило дыхание от ужаса.
Диго, проследив мой взгляд, развернул коня, перегородив мне тропу. Закричал:
– Лорд Грахар! Скорей!
Дед с бабушкой и свита уже и без того неслись за нами, насколько это было возможно без риска для жизни.
– Дигеро фьерр Этьер, уйди с тропы! – заорала я. – Там моя мама!
Но в этот миг с глазами что-то случилось: замельтешили точки, вспыхнули световые круги. А когда зрение вернулось, башни оказались на месте, в целости и сохранности. Я растерялась.
– Что это было?
– Мираж, – невозмутимо ответила леди Амель, остановившись рядом. – В горах случается.
Но она не сумела скрыть тревогу, а в следующее мгновенье башни замка задрожали и абсолютно беззвучно оплыли, превратившись в те же древние безжизненные развалины. Бабушка вскрикнула, обернулась, и ее глаза снова стали черными дырами.
– Лэйрин, наша дочь запретила нам говорить с вами о нашей сути… но вам все равно пришлось бы это узнать, рано или поздно. Мастер Рагар и сэр Лорган объяснят вам то, что вы сейчас увидите, а нам с лордом надо торопиться.
При этом она почему-то спешилась.
– Быстрее, Амель! – прорычал позади глухой неузнаваемый голос. – Может быть, мы успеем спасти нашу упрямую дочь. Мастер Рагар, надеюсь, вы сопроводите Дигеро в дом его родителей. Дом Грахаров уже не может принимать сына лорда Этьера.
Я оглянулась. Лорд Грахар, если это он спрыгнул с дедушкиного коня, тоже преобразился. И все слуги замка. Такие же бездны смотрели из их глаз, а за спинами… разворачивались крылья – огромные, черные, с радужными искрами. Только сэр Лорган, Диго и «снежные дьяволы» остались прежними.
Лорд и леди Грахар взлетели и молниями понеслись к развалинам в сопровождении чудовищной стаи, а их брошенные лошади рассыпались облаками серебряных искр и растаяли.
– Мама! – заорала я, плеткой хлестнув лошадь, но учитель Рагар перехватил ее под уздцы и не дал двинуться с места. Несчастная кобыла загарцевала, оступаясь на камнях.
– Ничего особенного не случилось, ученик, – невозмутимо сказал Рагар. – Миледи Хелина жива, но ее силы иссякли. Лорд и леди помогут вашей матери прийти в себя. Она очень сильная волшебница, но ее дар ограничен.
– Лорд и леди?! – меня захлестывал такой ужас, что я почти кричала. – Это же не люди! Кто они?
– Уже не люди, но были людьми. Ваши бабушка и дедушка давно погибли, но стали горными духами. Мы – Белые горы. У нас две жизни, человеческая и нечеловеческая. Вашего замка не существует для людей из плоти, но он есть для духов. Миледи Хелина давала им свою жизненную силу, чтобы они обрели вторую жизнь как дэриэны – воплощенные духи. А они помогали ей возродить дом рода во плоти хотя бы частично. Ритуал миледи проводила, когда вы были на охоте.
– Мираж, в горах случается, – прошептала я.
– Не мираж – магия. Миледи Хелина наделена даром рода. Она – риэнна. Если бы король признал вас раньше, ваше высочество, вы никогда бы не узнали о наших тайнах. Королева хотела, чтобы вы росли обычным ребенком и до поры не знали об особенностях семьи вашей матери и ее самой, чтобы вы считали, что вокруг вас – простые люди.
– Но почему?
– Потому, что в королевстве Гардарунт распространена враждебная нам религия, и люди считают горных риэнов колдунами и ведьмами. Если Роберт вас признает, церковь будет настаивать на испытании, дабы убедиться, что вы не колдун и, как и ваши сестры, не унаследовали силу вашей матери. Вас будут допрашивать, и чем меньше вы сможете сказать о горцах, тем лучше для нас и для вас.
Диго сидел на коне молча, опустив голову. Я спросила:
– Ты знал, Дигеро, что наш замок – иллюзия и все не взаправду?
Карие глаза угрюмо глянули из-под полуопущенных ресниц:
– Знал. И что? С каждым погасшим горным родом может такое случиться. Все же было как по-настоящему. А библиотека – это же совсем чудо! Вызвать даже духов учителей, писавших эти книги! Такого больше никто из наших магов не может.
«Библиотека… – с горечью подумала я. – Такое чудо, в котором не было ни клочка о магии, если не считать мифов о древних исчезнувших айрах. Ни намека на истину вокруг меня». Голова закружилась, в глазах потемнело так резко, словно распахнулась дверь душного погреба, впустив солнце.
Именно в тот момент я начала догадываться о причине своего одиночества, начала осознавать, как тщательно дозировалось любое знание и впечатление, которое я могла получить. Кем я была для матери? Любимой дочерью или ценной пленницей, предметом торга с королем Робертом?
Видя, что я уже не рвусь сломя голову в пропасть, Рагар отпустил мою лошадь.
– Воззвать к духам предков, наделить их жизнью и возродить родовой дом может только женщина рода, имеющая дар предков, – сказал он, уставившись неподвижным взглядом на развалины замка.
– А сыновья? – прозвучало у меня как-то очень уж жалобно.
– Сыновья тоже могут получить дар гор – силу риэна, – чуть дрогнул в улыбке уголок его губ. – Могут основать новый дом и сделать его таким же великим, каким был раньше дом рода Грахар.
Плечи Дигеро, младшего сына лорда, вдруг распрямились, глаза вспыхнули. Гордец.
Матушка была без сознания, и жизнь в ней едва теплилась. Ее светлые волосы потускнели, закрытые глаза ввалились. При виде ее осунувшегося лица с синими кругами под глазами я забыла обо всех дурных мыслях.
Она лежала под грудой шкур на холодной постели в одном из уцелевших, но промозглых и пыльных помещений. Рядом хлопотала Сильвия. Вместо привычных шаров света, плававших под сводами замка по вечерам, на стенах горели коптящие факелы. Сэр Лорган зажег огонь в треснувшем камине, поставил несколько жаровен, но в щели и пустые окна дул ветер, и теплее не становилось.
Закатные лучи солнца, падавшие в проломы стен, освещали пустоту и разруху. Вместо резных белоснежных колонн и скульптур – обломки, хрустевшие под ногами. Никакой мебели, ни картин, ни орнаментов, ни хрусталя. Голый камень. Мраморные лестницы разбиты так, что с трудом можно ходить. Огромная библиотека пуста, только ветер гуляет среди раскрошенных кусков дерева – все, что осталось от давно истлевших шкафов.