Страница 20 из 49
- Будет праздник в честь Королевы Флюидии! Совсем рядом, за углом! Развесят бумажные фонарики, прикатят бочки с пивом, будут угощать вином!
- Только не вас, недоростков, - заметил, усмехнувшись, Арчимбольдо в ответ на ликование Боро.
- Мы не недоростки, - проворчал Дарио. И добавил, презрительно покосившись на Юнипу: - По крайней мере, большинство из нас.
Мерле хотела заступиться за подругу, но ей это не понадобилось.
- Если взрослые... - вдруг с вызовом заметила Юнипа, - если взрослые по ночам всюду нас суют, по запертым шкафам шныряют и еще кое-чем занимаются, то, конечно, ты уже очень взрослый. Может, не так, Дарио?
Парень стал красный, как перец. Мерле глядела на Юнипу с изумлением. Неужели она пробралась ночью в комнату мальчишек и выведала их секреты? Или она своими зеркальными глазами может теперь сквозь стены видеть? От такой мысли ей стало не по себе.
Дарио сжал кулаки со злости, открыл было рот, но Арчимбольдо осадил его кивком головы и несколькими словами: - Успокойся! Иначе никто не пойдет на праздник! Но если вы завтра к заходу солнца управитесь со всей работой, то я не буду вас...
Конец его фразы утонул в восторженных воплях. Даже Юнипа сияла, как солнце в полдень. Будто с ее лица сбежала всегдашняя тень.
- Все же хочу вас предупредить, - сказал мастер. - Ученики ткацкой мастерской там тоже будут, но я запрещаю вступать с ними в драку. Наш канал стал, к сожалению, настоящим полем боя. Я не допущу, чтобы о вашей междоусобице узнал весь город. О нас уже и так немало говорят. Повторяю, никаких перебранок, никаких стычек. Чтобы косого взгляда в их сторону не было. - Его глаза остановились на Дарио. - Понятно?
Дарио шумно вздохнул и согласно закивал. Другие тоже хором обещали не задирать ткачей. По правде говоря, Мерле была рада наказу Арчимбольдо, потому что больше всего на свете ей не хотелось враждовать с подмастерьями-ткачами. Да и у Юнипы пальцы еще не совсем зажили, хотя за прошедшие три дня порезы затянулись.
- А теперь за работу, - сказал мастер, успокоившись за своих питомцев.
Мерле не могла дождаться праздника. Она волновалась оттого, что снова окажется в толпе людей. Ей вовсе не надоели обитатели зеркальной мастерской, - за исключением Дарио, - но она скучала по шумной жизни городских кварталов, по крикливой болтовне женщин, по безудержному бахвальству мужчин.
И вот наступил долгожданный вечер. Ребята вышли из дому всем скопом. Мальчишки бежали впереди, а Мерле и Юнипа не торопясь шли за ними. Арчимбольдо смастерил Юнипе очки с темными стеклами, чтобы ее зеркальные глаза не привлекали внимания.
Они зашли за угол, где канал Изгнанников впадает в более широкую водную улицу. Отсюда их взору открылись вереницы домов, расцвеченные огнями: фонари горели и в окнах, и в открытых дверях. В этом месте на другой берег канала был перекинут узкий мостик. По берегам горели свечи, мерцали разноцветные фонарики, на пешеходных набережных сидели люди, - кто на стульях и креслах, вынесенных из дому, кто на подушках или на белых шахматных фигурах. Кое-где угощались разными напитками, но, как с некоторым злорадством отметила Мерле, Дарио был явно разочарован: вино и пиво пили очень немногие, поскольку это был праздник бедных людей. Никто не мог позволить себе тратить деньги на виноград или ячмень, - и то и другое исчезло бы без следа на подступах к городу. Кольцо Фараонова воинства даже после долгих лет осады было так же трудно прорвать, как в самом начале войны. В повседневной суете об осаде забывали, но никто не сомневался в том, что даже мышь, не говоря о лодке контрабандиста, не прошмыгнет мимо вражеских сторожевых постов. Конечно, можно было, - как делал Арчимбольдо, - раздобывать вино, однако дело это было трудное и опасное. Бедный люд обычно пил воду, а по праздникам довольствовался соком и самогоном из местных фруктов или овощей.
На мостике Мерле увидела ученика-ткача, того, кто во время налета на мастерскую первым скинул маску. С ним стояли двое других мальчишек. У одного из них было багровое, словно солнцем обожженное лицо: не иначе, как оттирал мочалкой клей, налитый ему под маску Мерле.
Их вожака Серафина нигде не было видно. Мерле с некоторым удивлением отметила, что она его невольно ищет глазами и даже как будто раздосадована, что нигде его не находит.
Юнипа, напротив, веселилась от всей души. Она не переставала всему удивляться. "Видишь, вон там?", "Гляди-ка сюда!" - то и дело шептала она Мерле, хихикала, а порой хохотала так громко, что люди на нее оборачивались. Внимание многих привлекали и ее черные очки. Такие обычно носили богатые модники, не очень-то любившие гулять вместе с простым народом, а застиранное платьице Юнипы свидетельствовало о том, что она не из дворца сюда явилась.
Обе девочки стояли у мостика и потягивали сок, наполовину разбавленный водой. На том берегу скрипач заиграл веселый танец, к нему присоединился и флейтист. Юбки молодых девушек замелькали в пестром хороводе.
- Мне с тобой скучно, - недовольно протянула Юнипа, энергично вертя головой по сторонам. Мерле никогда не видела ее такой взбудораженной. Она радовалась за подругу, но побаивалась, как бы Юнипа с непривычки не растерялась в уличной суматохе. - Я знаю, ты ищешь того парня. - Юнипа подняла поверх очков свои серебристые глаза. - Серафина.
- Откуда ты знаешь?
- Я тринадцать лет была слепой. И умею чувствовать людей. Когда люди думают, что ты ничего не видишь, они за собой не следят. Они путают слепоту с глухотой. Нужно только прислушаться, и можно все про них узнать.
- Разве я о чем-нибудь проболталась? - спросила, хмурясь, Мерле.
Юнипа засмеялась.
- Тебя-то я теперь могу видеть - и все ясно. Ты все время кого-то высматриваешь. А кого же тебе искать, кроме Серафина?
- Ты выдумываешь.
- Нет, не выдумываю.
- Не говори глупости.
Смех Юнипы прозвенел звонким стеклянным колокольчиком.
- Я твоя подруга, Мерле. Мы должны делиться секретами.
Мерле в шутку замахнулась на нее, Юнипа по-детски хихикнула в кулачок.
- Оставь меня в покое, - потребовала Мерле.
Юнипа подняла голову:
- Он - там.