Страница 47 из 50
— Мы можем исправить Темную Сторону! — сказал Жульен Адвент.
— Мне наплевать, — ответил Идущий Человек.
И тут все остановились, потому что я вытащил плоский черный ящичек из кармана плаща и вынул Говорящий Пистолет. Люди вокруг меня закричали и отшатнулись от тьмы, внезапно появившейся в зале. Как будто каждый из них стоял над трупом лучшего друга или глядел на рукоятку ножа, вонзившегося ему в живот. Говорящий Пистолет был смертью и ужасом, концом всех вещей, и тот, кто находился рядом с ним, чувствовал вкус дурной крови во рту и перебои сердца.
Жульен Адвент отвернулся, не в состоянии глядеть на него. Идущий Человек с отвращением скривился.
Говорящий Пистолет был в моей голове вместе со мной. Злобное присутствие, почти неодолимое, древняя и ужасная сила. Он пытался пробить все мои ментальные щиты, войти внутрь и подчинить меня себе. Ждущий, нуждающийся, требующий, чтобы его использовали, потому что, несмотря на всю свою мощь, не мог стрелять сам. Он жил, чтобы убивать, но для этого нуждалась во мне, и его голос бесновался в моей голове, требуя нажать на курок и убить кого-нибудь. Не имеет значения, кого. Никогда не имело. Он жаждал сказать слова, которые вычеркнут кого-то из существования. Красное мясо Пистолета стало тяжелым, тяжесть легла на мою душу и потянула ее вниз. Но все-таки, медленно и постепенно, я поднимал свою волю против ее. И победил. Как бы она не была плоха, в свое время я сражался с кое-чем намного худшим.
Каким-то образом я сумел сделать так, что борьба не отразилась на моем лице, и когда, в конце концов, я направил Говорящий Пистолет на Идущего Человека, моя рука не дрожала. Он посмотрел на Пистолет, потом на меня, и в первый раз я услышал неуверенность в его голосе.
— Ого, — сказал он, слегка коснувшись Пистолета и не пытаясь отвести его от себя. — Только посмотрите на это. Говорящий Пистолет, пользующийся почти такой же дурной славой, как и ты, Джон. Я должен был догадаться, что он всплывет здесь. Он принадлежит этому месту зла. Я думал, что уничтожил его в Стамбуле пять лет назад, когда Молчаливое Братство сражалось с семьей Друд — очередной эпизод их бесконечной вражды... но он всегда возвращается. Неужели ты действительно собираешься использовать такую злую вещь, Джон? Использовать для того, чтобы не дать хорошему человеку сделать свое дело? Кстати, если ты используешь Пистолет, то навеки проклянешь свою душу.
— Да, — ответил я. — Прокляну.
И я медленно опустил Говорящий Пистолет, хотя он шипел и извивался в моей руке. Потому что это и была настоящая цена, которую владелец Оружейной лавки хотел взять с меня — я должен был проклясть собственную душу. А я не хотел делать этого, даже ради спасения друзей. Я знал, что они никогда бы не захотели, чтобы я сделал это.
— Что ты делаешь? — спросил Чандра Сингх. — Мы через столько всего прошли, чтобы получить эту вещь, и теперь ты не собираешься ее использовать?
— Да, не собираюсь, — ответил я
— Тогда дай ее мне. Я не побоюсь использовать ее!
— Чандра...
— Я должен что-то сделать! Он сломал мою саблю!
И Чандра схватил Говорящий Пистолет, вырвал его из моей руки и направил на Идущего Человека. И тут же его рука затряслась и глаза очень широко раскрылись: он услышал в голове ужасный голос Пистолета и почувствовал кошмарное искушение — нажать на курок и стрелять без перерыва, испытать абсолютную радость убийства. Жульен, видя ужас в лице Чандры, потянулся к нему, но я резко остановил его. Это был бой Чандры, и он сам должен был выиграть его. Ради спасения собственной души. Иначе он вечно будет спрашивать себя, что бы он сделал.
Я верил в него.
И Чандра, сражаясь за каждый дюйм, медленно опустил Говорящий Пистолет, не позволив искусить себя или управлять собой. Потому что он, в сердце, был хорошим человеком.
Идущий Человек дождался, когда дуло Говорящего Пистолета уставилось в пол, протянул руку и осторожно вынул Пистолет из руки Чандры. Индийский охотник на чудовищ покачнулся и едва не упал, но Жульен и я поддержали его. Он был явно потрясен, по его посеревшему лицу тек холодный пот. Идущий Человек взвесил Говорящий Пистолет в руке, поворачивая его вперед и назад, как будто никогда раньше не видел ничего настолько уродливого. Даже если в его голове и звучал какой-нибудь голос, на лице это не отразилось. Тщательно проверив вещь и не найдя на ней ни единого следа Добра, он сжал ладонью Говорящий Пистолет и раздавил его.
Кости и хрящи треснули и раздробились, красное мясо превратилось в жидкую кашицу, и все наши головы едва не взорвались от предсмертного крика Говорящего Пистолета. Идущий Человек медленно открыл ладонь, и уже гниющие обломки упали из его руки и растеклись по полу. Идущий Человек поднял ногу, чтобы раздавить то, что осталось, но оно уже исчезло, вплоть до последней капли. Возможно Пистолет вернулся в Оружейную лавку, или в любое другое место в мире, где мог сделать больше зла.
Мне не надо было проверять черный ящичек, лежавший в кармане пальто; я точно знал, что он тоже исчез.
— Отлично, — сказал Идущий Человек. — С этим покончено. Теперь за работу.
— Нет, — сказал я, шагнул вперед и встал прямо перед ним, закрывая телом новые власти. Я вспомнил слова, которые викарий-вольнодумец сказала мне: Чтобы остановить сломанного человека, исцели его. И Жульен был прав. Должен быть способ добраться до Адриена Сэйнта. Несмотря на все, что он сделал, он всего лишь человек. И я должен попытаться убедить его, поскольку оружия у меня нет.
— Так много справедливости, — сказал я, удерживая его взгляд своим. — Так много мертвых в отместку за тех, кого забрали у тебя. Так много крови и страданий в отместку за то, что ты потерял семью. Ты убил ответственных за это. Почувствовал ли ты себя лучше?
— Да, — ответил он. — О да.
— На самом деле? — сказал я. — Тогда почему ты носишься по всему свету, наказывая виновных? Сколько еще жизней ты заберешь, прежде чем скажешь достаточно. Сколько тебе понадобиться... чтобы стать таким же плохим, как они?
— Я не такой, как они. Я убиваю не для удовольствия или дохода. Я убиваю только тех, кого надо убить. Когда закон ничего не может сделать и справедливость становится шуткой, всегда появляется Идущий Человек.
— И какую же справедливость ты видишь в том, что делаешь? — спросил я. — Речь идет не о справедливости, и ты это знаешь. Ты убиваешь только потому, что это все, что ты можешь сделать. Потому что не можешь сделать ничего другого. В свое время мне тоже приходилось убивать — чтобы защитить других и, да, отомстить за несправедливость. Но каждое убийство, каждая смерть отъедает от тебя еще один кусочек. Пока от тебя не остается только револьвер и радость, которую ты испытываешь, используя его. Адриен, сколько времени осталось до того, как ты начнешь выискивать жертв, как любой другой наркоман, рыскающий в поисках дозы?
Посмотри на людей, которых ты собираешься убить! Жульен Адвент, величайший искатель приключений своего времени и нашего. Джессика Сорроу, кототая сумела найти дорогу от полного Неверия к здравомыслию. Ларри Забвение, который не дал Смерти забрать себя ради того, чтобы воевать за добро. Остальные... тоже пытаются. Они решили забыть свое прошлое и сделать из себя что-нибудь получше. И не только ради себя, но и ради всех в Темной Стороне. Не убивать всех плохих, но помочь им по-настоящему измениться, шаг за шагом.
Идущий Человек медленно кивнул.
— Да, я все еще собираюсь убить их. Потому что это все, что я могу сделать.
Я подошел к нему еще ближе, и внезапно в его руках оказались оба длинноствольных револьвера. Я был так близко, что они надавили мне на грудь. Через материю своего плаща я мог совершенно отчетливо чувствовать оба дула. Я стоял неподвижно, пустые руки висели вдоль тела.
— Я не собираюсь сражаться с тобой, Адриен. Но я все еще стою здесь, безоружный и беззащитный, и преграждаю тебе дорогу. Если ты собьешь меня с ног, я опять встану. Столько раз, сколько потребуется. Тебе придется убить меня, чтобы добраться до моих друзей. До людей, которые важны для Темной Стороны намного больше, чем я когда-нибудь буду.