Страница 52 из 60
— Руни! — перфекта взвизгнула, оттолкнув руку Стаса и белые платочки спешащих на помощь родственников. Что-то пропищав по-французски, она ринулась из гостиной, пальцами пытаясь оттянуть прилипшую к телу ткань.
Ай, ай, ай. Как неловко то. Бедный Руни…
Пока мужчины выясняли степень криворукости бедного парня, отправилась за торнадо в белом. Мари, тихонько ругаясь, неслась по коридору, красиво отсвечивая ярким пятном. Резко притормозив, завернула в одну из дверей. Я зашла следом.
Помещение оказалось просторным и явно жилым. Светлый пушистый ковер, диванчик на две персоны, множество пуфиков и зеркал, и огромная секция, выделенная под гардероб. Повертев головой, обнаружила две двери с зеркальными стеклами. Куда они ведут? Кто его знает? Может там спальня, кабинет, а может и нет. Проверять я не стала, вернувшись к наблюдениям за Мари.
А между тем, девушка уже стянула платье и подошла к вешалкам. Отбрасывая одну вещь за другой, она что-то глухо шептала. Вытянув нечто золотистое, приложила к телу и, прищурив глаза, надменно посмотрела в зеркало, оценивая перспективы.
Неплохо, от такого и я бы не отказалась.
Кивнув мыслям, щелкнула языком, выражая свое одобрение.
Мари вздрогнула и обернулась:
— Ты?
— Я, дорогая, я, — предвкушающее улыбнувшись, закрыла дверь на замочек, чтобы никто не мешал, и направилась к девушке.
— И? Что тут забыла? — онам сложила руки на груди и презрительно скривила губы.
— Тебя…
— Даже так? Решила напугать? Не выйдет. Я сильнее тебя! Станислав же скоро станет моим. Всяким безродным девкам тут не место! — девчонка напряглась, неуловимо изменяясь.
— Ай, ай, ай! Как не вежливо, — я ухмыльнулась и качнула головой. — Кто же так встречает гостей?
— Ты! Безродная человечка! — черты лица перфекты сильно заострились, из красивых и очень милых, превратившись в отталкивающую злобную маску. Уже не сдерживаясь, она стремительно менялась, принимая боевую форму. Через несколько секунд Мари откинула в сторону золотую тряпку и ринулась на меня.
Внимательно следя за ее действиями, я не пропустила этот момент и удачно подтолкнула один из пуфиков ей под ноги. Девчонка, не ожидавшая сопротивления, растянулась на ковре, но, тут же вскочила.
— Ты! Думаешь шустрая? Опоздала…
Не дожидаясь следующих слов, метнулась к перфекте. Схватив Мари за руки и прижав их к телу, со всей силы толкнула в стену. Стена выдержала и оказалась крепче головы француженки. Тихо охнув, девчонка обмякла, кулем сползая по обоям, оставляя на золотистом фоне тонкую красную полосу.
Перестаралась. Но, не будем о грустном, меня здесь точно жалеть не собирались. Ни она сама, ни ее братец!
Зло блеснув глазами, не раздумывая, положила ладони на виски девушки, надавила и расслабилась. В голове билась только одна мысль: 'Хочу знать!' 'Хочу!!!'
Мысли взорвались и закружились, голову окутало туманом, тесня и переворачивая мир. Зажмурившись, терпела. Тонула в потоке непривычных знаний и языков, но терпела.
Я хотела знать все. Поэтому и вытерпеть это "все" я просто обязана.
Некоторое время спустя.
Тяжело вздохнув, отодвинулась от бледной и растрепанной блондинки. Голова раскалывалась. Хотелось лечь и заснуть, не обращая внимание на постоянный ритмичный стук. Что ж так стучит то? Голова? Потерев висок, мутным взглядом уставилась на дверь, сотрясающуюся под гулкими ударами. И кого нам кто послал?
Блондинка рядом застонала, с трудом разлепив такие же мутные глаза.
— Что? — пытаясь подняться, она вцепилась в мои руки и упала, повалив следом.
Дверь, не выдержав издевательств, вылетела, впуская двух незнакомых блондинов и одного знакомого брюнета.
А вот и Стасик.
Стасик?
Мужчины непонимающе осмотрели комнату, а потом сфокусировали взгляд на нас.
— Мари?
— Амире?
— Ты…
— Вы что делаете?
— Что здесь происходит?! — кажется, говорили по-французски. И я понимала, кажется.
Как же болит голова. Не надо так орать…
С трудом подняв ладонь, приложила ее к глазам, стараясь закрыться от яркого света.
Почему так плохо?
— Не орите… — прошептала Мари, прижимаясь к вырезу моего платья.
К вырезу? Моего? О Шерт!
На мгновение я приподняла ладонь, открывая глаза, скосила их вниз и, застонав, снова закрыла.
Ее совсем ноги не держат? Кто же так неудачно падает!
— Мари! Ты, маленькая паршивка, что там о любви говорила? Совсем недавно? Заметно! Любвеобильная ты моя! — Стас, упираясь руками в косяки, шипел, прожигая нас разъяренным взглядом.
О чем он там говорит? Какая любовь? Какая Мари. Что за бред?
— А ты Амии? Такого я от тебя не ожидал. Тебе мало мужчин? — он стукнул кулаком по стене. — Что я говорю? Какие мужчины? Ты же отказалась.
— М-м-м, я не устояла, — прошептав, откинула голову на стену и опустила ладонь, рассматривая злого Стаса.
Я действительно не устояла на ногах, но по другой причине. Хотя это и не важно. Совершенно не важно.
И все же, пока парни выясняли отношения, а мы с блондинкой приходили в себя, я пыталась осознать: что со Стасом? Он мой! Он должен быть моим, почему сейчас он не на моей стороне? Почему?
Парни ушли, а мы так и остались лежать. 'Несмываемая' помада Мари украшала мое декольте и щеки. Сама перфекта в кружевном белье распростерлась рядом — я нашла силы отодвинуться от девчонки.
Странно все получилось и…да, странно.
Но все же, почему так?
— Ты опять все испортила, — тихий, удивительно спокойный голос раздался рядом. — Опять…
— Что? Опять..
— Испортила, — она судорожно вздохнула и закрыла глаза. — Он не подойдет ко мне.
— А с чего ты решила, что он должен к тебе подойти?
— Да потому что я влила в него целый бутылек! Ты представляешь, сколько трудов мне стоило его найти?
— Еще один найдешь.
Бутылек? Что за мания такая поить гостей чем попало? То Серж, то Мари, то Нелл. Или это особенности французского гостеприимства?
— Толку то? Повторно не действует.
Не действует? Здорово. Вот сейчас приду в себя и порадуюсь. И за себя, и за Влада, и за Стаса.
Тяжело вздохнув, с трудом поднялась, и, шатаясь, опираясь за удобные стены, пошла к распахнутой двери. Надо убираться отсюда, в комнатку, свою безобразно-яркую комнатку.
— Куда?
— Туда, — мотнула головой в сторону выхода. А что еще сказать? Все что можно, уже…
С трудом передвигая ноги, чувствуя себя древней старухой, выползла в коридор. Там, прижавшись к стене, с закрытыми глазами сидел Стас.
Он все слышал? Потрясающе… Просто потрясающе.
— Наигрались? — в темных глазах была боль и ярость.
Да, больно когда с тобой играют. Больно, очень. Но зачем так смотреть на меня? Ведь это не я подливала тебе всякую гадость, не я.
— Помоги, — голос прозвучал глухо и надтреснуто. Я не рассчитала силы, по хорошему надо было бы отлежаться, а не изображать героиню, ползая по коридору.
Глаза сцепились с другими, черными и взбешенными, с силой выплескивающими на меня свою боль.
Вздрогнув, пошатнулась. Чужая боль отдалась в сердце, раня острой иглой, кромсая на кусочки.
Странно, никогда бы не подумала, что так будет и будет очень скоро, тем более с таким как Стас.
Как же больно… Помоги…
Покачнувшись на ногах, прижалась к стене, ища опоры.
Но в чужих глазах вместо понимания и сочувствия, вместо принятия, праздновали триумф призрение и ненависть.
— Значит еще один бутылек? — мужчина поднялся и навис надо мной большой, угрожающей скалой.
— Нет… — отрицательно качнула головой.
Неужели он не понял?
Нет, это стало ясно почти сразу, потому что Стас, скривившись, отвернулся и ушел, оставляя меня одну.
Ушел?
Я часто заморгала.
Он обещал. Обещал быть рядом. Всегда быть рядом.
А ведь я поверила!
Он был нужен. Именно сейчас.
По щеке поползла соленая капелька, опять.