Страница 91 из 171
А когда голова моя все же прояснилась, я вспомнил, о чем говорил мне Олег, один из патрульных провожавших меня сюда. Этот добрый малый, клялся, что сделает все возможное для меня в этом казенном месте. И еще он просил сразу не бить никому морду, потому что по незнанию мол, я могу обидеть серьезных людей.
И вот, теперь глядя, как на полу передо мной корчатся и мычат трое местных упырей, в серых балахонах, и услышав какое-то невнятное бормотание:
- Шеф, прости! Ошибочка вышла. Не так зашли. Прости шеф!
Я подумал, что как раз, так и сделал. Обидел важного чела одетого чуть иначе, маленького Круглова парня, который и бормотал, осторожно кося себе за спину.
Я, позволив им подняться, помог одному из здоровенных шкафоподобных громил встать на ноги, а то он болезный никак не мог после моей мельницы, сообразить, где он и что с ним. И когда наконец, эта троица встала передо мной, я смог как следует разглядеть их. Слева, потирая ушибленное плечо, глядел на меня мутным злым глазом здоровый, метра два ростом, и чуть не столько же в плечах, черноволосый лохматый барбос, по виду которого я сразу понял - "мясо, тупой исполнитель". Справа, упираясь обеими лопатообразными ладонями в мой стол, и кривясь от боли, громко сопел еще один такой же орангутанг, только шевелюра у этого была светло-рыжая, да глядел он как-то испуганно, по детски что ли. Типа: "Злой дяденька бьется тут чего-то!"
Ну а вот тот самый, вежливо бормочущий извинения коротышка, был совершенно другого сорта овощ. На меня из-под густых, нависших бровей, глядели острые как скальпели, глубоко посаженные черные глазки. Круглый, наголо бритый череп, ломаный в трех местах как минимум нос, и здоровенное пузо, какого я здесь еще никогда не видел. Вот от чего он показался мне кругленьким как мячик. Вот этот круглый, и начал первым разговор. Продолжая сверлить меня своими буравчиками, он произнес чуть пришепетывая:
- Привет новенький! Как-то ты не очень вежливо принимаешь начальство!
Я, слегка помедлив, не приняв наезда, ответил как можно равнодушнее:
- Ну, простите ребята! Как приветили, так я и ответил! Нельзя так вот со сна портить человеку настроение! А то можно и вообще шлепанцы потерять!
Физиономия коротышки при этих моих словах скривилась так, будто он съел кило лимонов:
- Ты чего? Угрожаешь?
- Нет. Дом упаси. Просто бывает, после таких пробуждений голова просыпается позже рук. Так что, за последствия трудно ручаться! - объяснил я этому круглому парню.
Он, немного пораскинув мозгами, не насмехаюсь ли я над ним, и придя к своим каким-то выводам, широко улыбнувшись щербатой улыбкой, протянул руку:
- Кочан! Так меня здесь кличут. А это Жева. И Медвед. Мои помощники. Так мы, это ... мы как бы познакомится, зашли. Люська Мокруха с утра прискакала, говорит, ночью подкинули тебя к нам. Ну..., я как ответственное лицо, и заглянул к вам в сектор, а тут такой прием.
Я, молча слушал этого малого, и понимал, что сейчас вот меня начнут, как это на зоне бывает, прессовать, типа брать на слабо. Поэтому, пожав круглую, как и весь Кочан, (ну действительно Кочан капустный), упругую ладонь, и представившись, я стал ждать продолжение спектакля. И он естественно, тут же последовал. Коротыш как-то грустно оглядел своих тушкохранителей, и почесав затылок, спросил:
- Ну. И чем за моральный ущерб платить будешь?
- Это разве ущерб? - улыбнулся я как можно добродушнее, - Это же просто массаж застоявшихся органов. И за это не я, а вы должны мне платить!
Я не чувствовал в эту минуту никакого страха, и героем становиться, особенно посмертно тоже не желал, но эти мерзкие рожи, так сильно напомнили мне Рыжего Каналью с его бандой, что я решил, "если будет нужно, порву всех как бобик грелку".
- Чего? - поднял в удивлении свои мохнатые как две черные гусеницы брови Кочан, - Чего это ты сейчас вякнул?
- Так. Стоп! - прервал я его нетерпеливым жестом, - Я знаю, что ты сейчас скажешь! "Да я тебя! Да мы тебе!" И прочее. Но я прошу, пока как просто новый человек в этом месте, оставь меня в покое! Все твои наезды для меня пройденный этап. А повторяться скучно! Так что бери своих орангутангов. И валите от сюда пока целы! - и зная, что эта шваль так просто не успокаивается, закончил: - Пять секунд! Потом прошу не обижаться! Время пошло!
Нужно сказать, что пока Кочан открывал и закрывал рот, не зная как мне ответить, его шкафы с антресолями, будучи ребятами битыми и не раз, рванули наружу, едва протиснувшись в узкую дверь.
Оставшись в одиночестве Кочан, как-то сразу сник, и глянув многообещающе последний раз мне в глаза, неторопливым шагом тоже вышел вон.
Этот инцидент, как и ожидалось, имел весьма серьезные по местным меркам последствия. Но за текущее время, я успел побывать в стольких передрягах, что все эти (печки-лавочки), мне были сейчас до фонаря. Как оказалось, Кочан здесь фигура серьезная, и обидеть его значило - заработать автоматом черную метку. Поэтому, когда я, выйдя на следующий же день из тесного пластикового узилища, в котором кроме жесткого лежака, пластикового стола и такого же стула больше ничего не было, тут же едва не схлопотал чем-то тяжелым по голове. Лишь в последний момент отшатнувшись, я пропустил прямо перед носом какую-то явно металлическую штуковину, а за тем вновь, чисто на рефлексах покидал всех пятерых, ожидавших бедного Алекса под его дверью, тут же на изгвазданный пол.
За всем этим, с безопасного расстояния, наблюдало еще с десять рыл, но видя, что стало с их товарищами, приближаться не решились. Лишь послышалось несколько громких выкриков:
- Смотри новенький! Кочан тебе ... оторвет за это!
- И не на таких управу находили! Думаешь, махаться умеешь, все? Против пики в печень это не поможет!
- Ничего ... Спи спокойнее! Кочан уже на тебя охоту объявил! За твою голову целый мешок дури обещан! Так что скоро тебя отправят в утиль! А башка твоя, у Кочана в коллекции останется!
Я понимал, что эти угрозы, непростой треп. Поскольку в противоположном конце коридора, собралось тоже человек двадцать, и наблюдая за этой сценой, поглядывали на меня с сожалением. Особенно это читалось в глазах нескольких девушек в серых тюремных балахонах.
Глядя на этих, возможно вчера еще, таких же сборщиков или даже патрульных, я ужасался, как велика была разница между жителями тех, даже и самых бедных уровней, и этими несчастными. Серые, как и их одежды лица. Блеклые, какие-то пыльные глаза. Вялые, странно замедленные движения. Тихие бесцветные голоса. В тот момент когда я отчетливо представил, что через пару лет и вечный непоседа Алекс Некий, станет здесь вот таким же подобием человека, сердце мое захолонуло.
Под ногами зашевелились, приходя в себя горе - киллеры, а я подумал, что удержать здесь форму будет ох как непросто. На местных-то харчах, без спортзала, так что, скоро и вот такие задохлики, что вяло ковыряются у моих ног, станут для меня настоящими противниками.
Еще два раза мне пытались проломить череп, и раза три засадить пику в бок, но школа дяди Вани, не оставляла этим, в общем-то дилетантам, никаких шансов.
Один только раз, кто-то, видно довольно опытный, попытался взять меня ночью, по-тихому войдя в мой модуль. Благо я как чувствовал: "Сегодня что-то произойдет", поэтому едва услышав за тонкими стенами осторожные крадущиеся шаги, одним движением оказался у двери, и когда этот горе - ниндзя, приоткрыв тихонько дверь, попытался осторожно просунуть голову, я так долбанул по пластиковой филенке, что искры из глаз этого бедняги, были видны, наверное, и в соседних коридорах. Между прочим, он так и провалялся до утра под моей дверью, пока очнувшись, и ругаясь последними словами на весь сектор, не побрел восвояси.
"Правильно. Стучаться надо! Тем более в такое нервное время суток!"