Страница 48 из 171
Нет. Я не желал никаких спецэффектов. Не искал я в тот миг даже восхищенного взгляда моей любимой. Я хотел вдумчиво и серьезно потолковать с этой мразью, что волочила не глядя за собой, самого дорогого мне человека на свете.
я мог одним движением выключить его как куклу, но невыносимое желание оставить его в сознании, взяло верх.
Когда же Рыжий Лешка, осознал, что вокруг происходит что-то неладное, и кто-то сзади похлопывает его по кожанке, оглянулся, на его лице было такое-выражение, будто он воочию увидел свою смерть.
А затем произошло непредвиденное. Этот (победитель женских сердец), почти сбрендивший при виде свалившегося откуда-то противника, не постижимым образом отскочил назад, одновременно выпуская светлые Катькины волосы, и запнувшись о бордюр, полетел спиной в траву, страшно крича и судорожно обнимая себя.
Да! Именно такими. Странными и нелепыми на мой взгляд, были его движения. Так что я не заподозрил в них никакой угрозы.
Вот поэтому не обращая больше внимания на задом отползавшего куда-то под дерево труса, я наклонившись, помог подняться почти непострадавшей Катьке. Она успела лишь обломать ногти о толстенную кожу Лешкиной куртки, да слегка поцарапать коленку, с которой, черной в темноте струйкой стекала кровь. Катька, отшатнулась в сторону и глядела очумелыми глазами, видно еще не поняв, что все закончилось. Поэтому я, желая успокоить запаниковавшую девчонку, шагнул было к ней, но тут, со стороны деревьев, куда улетел Каналья, раздался характерный щелчок передергиваемого затвора. А в следующий миг, свихнувшийся от страха Каналья, выстрелил. Видно рассудок его действительно помутился, поскольку стрелял он не в меня, а к моему ужасу, в стоящую в метре от меня Катю. Я видел как пуля свиснув у ее лица, отсекла длинную прядь волос, которая белой ленточкой скользнула по плечу. И поняв, что следующим выстрелом он ее убьет, я прыгнул.
Шанс был. Я надеялся на вбитый в подкорку урок, обезоруживания такого вот противника, которому обучали всех с самого первого года.
Но к сожалению, при всей человеческой реакции, пистолетная пуля, все же гораздо быстрее. Увы я не успел. Меня ослепила яркая вспышка, а в грудь, выбив дыхание, ударило словно огромной кувалдой. А затем еще раз, и еще. Инерция моего броска была немаленькой, и если бы не эти выпущенные в упор несколько пуль, то я обязательно достал бы его. Но последним, третьим выстрелом, мой одноклассник и друг по детским играм, почти сбил меня с ног. Так что, я приземлился в каком-то метре от страшно ругающегося Рыжего, и не удержавшись, упал лицом вниз.
Боли я не ощущал никакой. Казалось, будто некий великан, встав двумя ногами на спину, прижал меня к земле своим чудовищным весом, не давая ни вздохнуть, ни пошевелится.
В ушах стоял бесконечно далекий, словно укрытый ватным одеялом страшный Катин крик. А затем послышался звук захлопнувшейся дверцы, и громкий визг резины, сорвавшегося с места, будто ополоумевшего Лешкиного автомобиля.
Я почувствовал как чьи-то руки, аккуратно взяв за плечи, перевернули меня на спину, а в лицо закапало чем-то горячим и соленым.
"Вот и все! - мелькнуло у меня, - Хоть бы успеть проститься!"
Но тут весь мир поплыл куда-то. И последнее что я успел увидеть сквозь наползающую тьму, это сумасшедшие, широко распахнутые Катины глаза, и пробившийся сквозь листву, острый белый лучик какой-то далекой звезды.
Этот луч, расширяясь все больше и больше, неожиданно превратился в сверкающий странный тоннель, заполнив вдруг, как-то необъяснимо болезненно всю окружающую вселенную. А в следующий миг, холодный, ослепительно яркий свет, страшным рывком выдернул меня из этой реальности.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
ПАТРУЛЬНЫЙ.
11
Удар оказался невероятно быстрым и сильным, и не ожидая такой прыти от низенького и легкого Клима, я едва впервые же секунды не проиграл бой. Однако мой прежний опыт, заложенный где-то в подкорку, и вбитый намертво в подсознание, проявляющийся на одних рефлексах, помог мне в самый последний момент отклонившись, пропустить мимо сокрушительный прямой в челюсть. Лишь слегка задев скулу, его перчатка просвистела над ухом, однако, и этого хватило, чтобы оценить силу и великолепную четкость удара. В следующий миг, я провел стандартную связку, и мой противник оказался на татами. Судивший как обычно Лукьян, засчитал мне победу, но при этом не забыл упомянуть, что если бы не реакция, то лежать бы сейчас мне в нокауте. Удар у Клима отлично поставлен, и проводит он его всегда в самый неожиданный момент.
Улыбнувшись чуть виновато поднимающемуся Климу, я снял перчатки, и принялся стаскивать с себя боевые доспехи. Специально для тренировочных боев, много лет назад был разработан особый комбинезон. Напичканный датчиками и какой-то микроэлектроникой, он кроме того, что защищал основные уязвимые точки, еще и фиксировал силу и количество попаданий в спарринге. При этом на главном табло спортзала, высвечивались наши потери, и все основные показатели организма. Разобравшись с прочей упряжью, обязательной на тренировках, и ставшей уже привычной, я направился в душевую.
Да, поработал я сегодня неплохо. Лукьян видно не ожидал от меня такой прыти, шутка ли сказать, вторую неделю в курсантах, а на татами первый. Естественно после сенсея. Лукьяна я так ни разу и не пробил. Защита у него была какая-то странная, не похожая ни на что раннее виденное, а атаковал он из таких позиций, что казалось суставы и связки должны рваться напрочь. Скорость и сила его молниеносных выпадов была такова, что мой комбез тут же сигналил о повреждениях несовместимых с жизнью, а электроника прекращала бой, присуждая неизменно победу нашему сенсею. Как я ни пыжился, только раз компьютер засчитал ничью, да и то мне показалось, Лукьян слегка подыграл, дав тем самым призрачную надежду на возможный иной исход в каком-то далеком будущем.
Естественно я не обманывал себя, наш учитель превосходил в мастерстве, пожалуй и моего дядю Ваню, который играючи справлялся с десятком выпущенных против него ребят из нашей группы. А если верить памяти, зубры там водились еще те.
Настроив душ на свою любимую программу, плавно нарастающего контраста, то простреливающего, будто насквозь ледяными иглами, то вновь обжигающего кожу крутым кипятком, блаженствуя под бьющими со всех сторон струями, я размышлял о том, чем буду заниматься сегодня вечером. Прежде всего нужно зайти к Приторию. Он наконец согласился меня принять.
После того как я в полной невменяемости провалялся неделю, а затем еще столько же провел в заточении в своем модуле, у меня вдруг появились некоторые смутные предположения, и необходимо было срочно проверить их обоснованность. Как-то зашедший в гости Роман, явно сочувствуя, видя как меня нешуточно плющило целую неделю, решил все же пойти на встречу, и поговорить с Приторием. Он долго пытался отговорить, мол ты еще не пришел до конца в себя и прочее, но я был настойчив, и не выдержав моих аргументов, он сдался. И вот на сегодня была назначена встреча с шефом.
Этой аудиенции я ждал довольно долго. Возможно мне был дан некий испытательный срок. Я много размышлял о том, что ждет меня в доме, и какой дорогой дальше идти. И постепенно все больше склонялся к выводу, что патруль дело стоящее. Примером для меня стали Лукьян с Романом и остальные парни, выбравшие этот нелегкий путь, не пустившиеся во все тяжкие, а ставшие на стражу дома. Так что когда зашел разговор о том, чем я намерен дальше заняться, и какие у меня - Алекса планы здесь в доме, я не особо раздумывал. А заявил собравшимся в моей гостиной ребятам, что решил стать патрульным, и что хотел бы получить от них совет, как это сделать без долгих проволочек. Такое овощное прозябание меня уже, честно говоря, достало, хочется наконец, заняться делом.
Ребята не скрывая радости, пообещали устроить все как можно скорее, и спустя трое суток, я был зачислен на курсы в школы патруля. Нужно сказать, что все прошло без каких-либо бумажных баталий, привычных мне с той прошлой жизни, где при поступлении в институт, я оббегал пол-области, собирая различные справки и подписи. Меня привели в кабинет Притория, и тот очень коротко уведомил новорожденного Алекса, что вступая в ряды патрульных, каждый обязан блюсти честь и достоинство службы, а заключается это в абсолютной лояльности отделу, и полной непреклонности пред нарушителями. Мне был выдан нагрудный жетон курсанта, и в тот же день я попал в лапы Лукьяна. Ох и гонял он меня! Ох и мучил! Видно брал на слабо, да только и мы не лаптем щи хлебаем, знаем этих изуверов. Видели уже. Так что, погоняв меня пару дней в сверх режиме, но не добившись ожидаемого нытья или падения темпа, он прямо спросил: - "Кем был там?"