Увядание розы

– Доводилось, – глухо ответила девушка.

Мачеха вздрогнула и посмотрела на нее с нескрываемым недоумением.

– О чем ты, Вера?

– О том, что я видела.

– И что вы видели, сударыня? – как можно мягче произнес полицейский.

– Я видела... – выдавила из себя девушка. – Я видела маму.

Ольга Николаевна охнула и прикрыла рот рукой.

– То есть призрак мамы, – едва слышно добавила девушка.

– А как она, то есть он, тьфу ты, словом, как выглядело то, что вы видели? – продолжал расспрашивать следователь.

– Она была в своем любимом зеленом платье. На голове шляпа, вуаль, бриллианты на шее.

Страшные воспоминания давались Вере с трудом. Она совсем изнемогала. Бледное лицо покрылось испариной.

– Призрак сказал вам что-либо или показал жестами?

– В первый раз она прошелестела мимо, и все. После она подошла совсем рядом, а когда я опомнилась от страха, исчезла. В третий раз...

– Бог ты мой, был и третий! – пролепетала Извекова.

– В третий раз я решила, что непременно переборю свой страх и попытаюсь заговорить с ней.

– И вам это удалось?

– Да, но она не ответила мне, только протянула руку, улыбнулась и... пропала! – Вера давилась слезами.

– Вера Вениаминовна, пожалуйста, припомните, где, при каких обстоятельствах появлялся призрак Тамары Георгиевны?

– Все три раза здесь, на даче. Первый раз это случилось прошлой осенью. Она явилась мне ночью, у дверей моей комнаты.

– Но ты ничего не говорила ни мне, ни отцу! – воскликнула Ольга Николаевна.

– До меня ли вам было! – язвительно ответила девушка. – Вы с папой ссорились, выясняли отношения, а потом и вовсе исчезли. Мы остались одни, была уже глубокая осень, пора возвращаться в Петербург. Но отец тянул, видимо, надеялся, что вы воротитесь. Ведь он и теперь приехал, думал встретить вас тут. Вот и встретил. Свою смерть!

Вера метнула ненавидящий взгляд в сторону мачехи, та побелела, но присутствие постороннего заставляло ее быть сдержанной.

– Прошу вас, сударыня, продолжайте! – Сердюков легонько дотронулся до пледа, которым была укрыта Вера.

– Да, я продолжу. Мы оставались одни. При нас жил дворник, горничная, камердинер отца, повар. Соседи, их тут совсем немного, и те все съехали. Однажды, уже стояла ночь, лил бесконечный дождь, мне не спалось. Я беспокоилась о папе. Он тяжело переживал разрыв с Ольгой Николаевной. Хворал, тоже не спал. Я услышала его шаги по дому и вышла из своей комнаты, чтобы пойти к нему. В коридоре царил мрак. Я сделала несколько шагов, как увидела ее. Я не поняла, откуда она появилась и в какой момент. Я так испугалась, что, мне кажется, на миг потеряла сознание, а когда пришла в себя, вокруг была пустота и звенящая тишина, такая странная, какая-то густая тишина. Или это у меня уши заложило от страха, не знаю. Я бросилась к отцу, но он уже спал, и, памятуя о его бессоннице, я не посмела его тревожить. На другой день я решила, что у меня, вероятно, произошло расстройство нервов или, того хуже, галлюцинации. Я совсем пала духом, испугавшись душевной болезни... Второй раз призрак мамы появился прошлой осенью, накануне нашего отъезда отсюда, буквально за день. На сей раз мы повстречались у ее комнаты. Кажется, что одета она была так же. Да, все три раза в одно и то же. Я попыталась заставить себя не бояться и понять, происходит это в моем воображении или на самом деле. Но страх оказался настолько силен, что я не могла ни двигаться, ни говорить. И опять же призрак появился внезапно, ниоткуда и так же внезапно исчез. Потом в Петербурге зимой я долго колебалась, сказать папе или нет. И приняла решение, что ежели привидение придет снова, я заставлю себя не трусить и вступить в контакт.

– Это очень смелое решение, – задумчиво произнес Сердюков. – Такое и взрослому сильному мужчине не под силу. Страх, да еще перед потусторонним миром, непобедим.

– Вы правы, непобедим. Особенно если не понимаешь, кого бояться, призрака, если он и вправду является тебе, или самого себя, своего сознания, порождающего призраков!

Вера некоторое время молчала. Ольга Николаевна смотрела на нее с нескрываемым ужасом. Сердюков не знал, что и думать. Однако барышня не потеряла присутствия духа и мыслит очень даже критически. Так что вряд ли это ее видения.

– В последний, третий, раз она явилась вчера вечером. Это снова произошло около ее комнаты. Я оказалась там, потому как моя комната рядом. Сидя у себя, я услышала какой-то шум. Я знала, что дом пуст, что здесь только я, отец и Ольга Николаевна. Давеча они опять выясняли отношения, я испугалась за отца, ведь он очень нездоров, и выскочила за дверь. Передо мной стоял призрак. Я оторопела от неожиданности, но, вспомнив свою клятву, двинулась к ней, хотя ноги мои меня не слушались, и волосы встали дыбом. «Мамочка! Это ты? Если это ты, скажи, чего ты хочешь, не пугай меня, не мучай!» – прохрипела я сдавленным голосом. Она печально так на меня посмотрела и показала рукой на комнату отца. «Папа? Ты хочешь что-то сказать мне о нем?» Я хотела подойти к ней, но призрак заколыхался, поплыл в глубь коридора и словно растаял. Что она хотела? Теперь я понимаю, что она хотела предупредить меня, но о чем? Как я могла предотвратить ужасную развязку? Я поплелась к себе, рухнула на постель и впала в забытье. Не знаю, сколько все продолжалось по времени. Может, несколько мгновений, может, больше. Забытье мое было столь глубоким, что, когда Ольга Николаевна стала барабанить в дверь, я не сразу услышала стук... Я не должна была уходить к себе, надобно было пойти к нему, ведь именно туда мама показывала рукой!

Вера натянула на себя плед и снова горько заплакала. Ольга Николаевна выслушала рассказ падчерицы в совершеннейшем оцепенении. Сердюков вежливо подождал, пока потоки слез иссякнут, и, стараясь быть как можно более деликатным, спросил:

– Я понимаю, вы были очень испуганы и взволнованы, но, быть может, вы заметили что-нибудь, какую-нибудь деталь. Кроме вас там не было никого?

– Никого, – всхлипнула Вера.

– А на лестнице, что ведет на первый этаж и упирается как раз в другой конец коридора? Ведь расстояние очень невелико.

– Да нет же, говорю вам, не было никого!

– Не было, или вы не видели? Вера удивленно замолкла.

– Конечно, на лестнице мог кто-нибудь быть, я могла его и не приметить. Это и был убийца?

– Я пока не могу дать вам ответ на ваш вопрос, Вера Вениаминовна, но вы очень помогли следствию. Я благодарен вам за вашу откровенность, прошу простить меня за то, что я снова заставил вас переживать весь этот кошмар. А сейчас позвольте откланяться, вам надо хорошенько отдохнуть.

С этими словами полицейский поднялся и направился к выходу. Извекова поспешила за ним.

– Что вы думаете обо всем этом, Ольга Николаевна? Судя по всему, для вас это тоже новость?

– Я даже не знаю, что сказать вам, – в растерянности произнесла вдова, – вряд ли она выдумала все это, хотя... Кто знает...

– Я не склонен считать рассказ вашей падчерицы выдумкой, потому как призрак видела не только она. А два разных, заметьте, очень разных человека, которые видели одно и то же, совпадающее в деталях, говорит о том, что это не выдумки и не галлюцинации.

– Но кто же еще видел призрак? – почти шепотом произнесла вдова и даже боязливо огляделась вокруг.

– Дворник, дворник вчера видел призрак хозяйки, и, собственно, именно от него я первый раз и узнал об этом.

– Дворник?.. – удивленно протянула Извекова. – Как все странно! Ну я, пожалуй, пойду прилягу. А то от этих кошмаров у меня, кажется, разыгралась мигрень.

Она потерла ладонью лоб и медленно пошла к себе. Сердюков проводил ее задумчивым взглядом.

Ольга вошла к себе и остановилась посреди комнаты. Казалось, не было сил идти дальше. Все время после смерти мужа она пыталась держать себя в руках, выглядеть достойно, прежде всего, в своих собственных глазах. Но нелепые россказни Веры о привидении Горской ее подкосили. Неужели девочка так серьезно больна? Чувствительная душа угнетена и не вынесла ноши внезапного горя. А дворник? Конечно, пьяницам может привидеться невесть что! Но как это может в точности совпадать с видениями Веры? Значит, оно и впрямь было, это привидение?