Страница 4 из 9
– Пару царапин переживет.
–Так-так-так, что же мне с тобой сделать, - задумчиво протянул мальчишка, рассматривая мое лицо.
Я неуверенно покачнулась и слабым голосом предложила:
– Отпусти меня.
– Да усыпи ты ее уже, и поехали! – вмешался Грэгор и снова дернул меня за руку, как тряпичную куклу. Конечно, по сравнению с ним, я была полностью беззащитной. Тупая гора мышц… больше он ничего из себя не представлял.
Возможно, сейчас как раз и нужно было промолчать и не злить его, а лучше совсем сделать покорный вид и опустить глаза, как сделала это Марина. Ведь меня всегда учили, что в случае нападения преступников никогда не нужно провоцировать их на открытый конфликт. Но, видимо, я была не в том состоянии, чтобы здраво рассуждать.
– Отпусти меня, сейчас же! - я злобно уставилась на похитителя и дернулась с такой силой, с какой позволили связанные руки. – Я тебя пожизненно засужу! Тебя и всех твоих друзей! Отпусти меня, козел!
И это стало моей ошибкой… В следующее мгновение сильная мужская рука ударила по лицу, выбивая почву из-под ног. Черные точки молниеносно замигали перед глазами, и я тут же провалилась в темноту.
Глава 2.
– Эй, ты меня вообще слышишь? - басистый мерзкий голос заставил вздрогнуть и открыть глаза.
Прямо передо мной склонился невысокий полный мужчина в халате и, со слабо скрываемым интересом, рассматривал мое неприкрытое тело, отгибая край куртки. Я снова дернулась, пытаясь закрыться от его взгляда.
– О, еще одна пришла в себя, - он одарил меня похабной улыбкой и, протянув руки, вернул меня в горизонтальное положение. – Рыжая, стройная… Хм, хороший на тебя будет спрос. Правда, такие как ты, изнашиваются быстро…
От его слов я дернулась и тут же застонала. Голова, руки, шея и ноги нестерпимо болели, словно в некоторых местах разорвались связки или меня целой компанией дружно отпинали. Ощущения были далеко не самые приятные.
– Ты меня понимаешь? – он пощелкал пальцами перед лицом, привлекая мое внимание.
Я удивленно замерла и, сконцентрировав все свое внимание, уставилась на мужчину. В его внешности определенно не было чего-то особенного, если не считать домашнего халата. В нем было кое-что другое… Басистый голос говорил не по-русски, а на чистом немецком языке. И судя по его произношению – это был его родной язык.
– Э, ты че так уставилась? Совсем не понимаешь, да?
– Понимаю, - охрипшим голосом произнесла я, так же переходя на немецкий.
Он нахмурился, словно не ожидал услышать положительного ответа, а потом резко развернулся и кому-то крикнул:
– Выслав! Забери ее и оттащи в дом! – больше не говоря ни слова, он развернулся и взбежал вверх по лестнице.
Лестница? Я огляделась по сторонам, да так и осталась стоять с отрытым ртом. Огромный двухэтажный особняк, с небольшой аллеей и гладким зеленым газоном, возвышался прямо посреди улицы. Это не мой город… в моем городе нет такого особняка!
– Пошли, красотка, - рядом со мной возник парень в зеленой футболке и, беря за локоть, потащил за собой. И почему-то меня даже не удивляет, что этот парень тоже разговаривает не по-русски.
Я послушно двинулась вперед, поднимаясь по широким крутым ступенькам и все в этом месте было не так: и парк, и особняк, и улыбчивый дворецкий на входе. Стоп, где это я вообще?
Пройдя длинный коридор, мы оказались перед большими разукрашенными дверьми и, толкнув их вперед, парень провел меня внутрь.
– Посади ее куда-нибудь, - тот самый басистый мужик сидел на кресле и смотрел по сторонам.
А посмотреть тут было на что… Десятки девушек в грязных порванных одеждах сидели в центре зала и жались друг к другу, ища хоть маленькую поддержку в этом ужасном месте.
Пройдя в другой конец комнаты, парень отпустил меня, а я, недолго думая, села на пол, зажавшись в самый угол. Больше сомнений не было ни в чем. Меня похитили, и это совсем не ради выкупа. Куча полураздетых девушек, немецкий язык, огромный особняк в центре улицы… Это рабство, самое что ни на есть – рабство!
– Я Мартин, - пробасил мужчина на ломаном русском языке. – Вы можете называть меня просто – хозяин.
Он мерзко улыбнулся, забавляясь ситуацией. Видимо для него это не впервые и мы далеко не первые и не последние жертвы.
– Итак, девочки, сейчас я вас быстро введу в курс дела, - продолжил Мартин. – Каждая из вас должна выплатить мне по сто тысяч евро, и когда долг одной из вас будет погашен, то она сможет ехать домой. Ну, естественно, я еще буду вычитать процент.
– Какой долг? – я повернула голову в сторону той, что это сказала… а зря.
Как только молоденькая девчонка подала голос, к ней подскочил один из охранников и со всей силы ударил концом сапога по хребту. Бедная согнулась пополам и тяжело захрипела.
– Еще вопросы? – довольно спросил Мартин, обводя взглядом всех.
Я поджала губы и с ненавистью посмотрела на него. Вы просто нелюди! Уроды! Ненавижу!
– Тебе что-то не нравится, Рыжуха? – я вздрогнула, когда поняла про кого он говорит. Ошибиться было нереально, из всех присутствующих только у меня были ярко рыжие волосы. – Ты только скажи, что тебе не нравится, мы это быстро исправим.
Я молча сидела, смотря в одну точку и не обращая внимание на его слова. Даже боюсь представить, как вы это исправите… Быть избитой или еще хуже изнасилованной этим похотливым «хозяином» мне что-то совершенно не хотелось.
– Правильно делаешь, молчи, - он снова вернулся к созерцанию всех девушек и продолжил. – Значит так, все вы будете отрабатывать долг каждый день, принося деньги мне. Бежать или просить у кого-то помощи бессмысленно. Во-первых, вся территория строго охраняема и выйти за ее пределы вы не сможете. Во-вторых, вы находитесь в чужой стране и никто вас даже слушать не будет.
Чужая страна? О господи, только не говорите, что меня продали в рабство за границу?
– Ну и, в-третьих, полиция, таможенники, посольство все при делах и никто, ни один человек в этой стране вам не поможет. Но не все так плохо, - он радостно развел руки в стороны, – будете отрабатывать у десяти клиентов в день, а это уже тысяча долларов и в ближайшие два года сможете вернуться на родину.
Я не смогла сдержать разочарованный стон, и, как назло, именно в этот момент всем нужно было замолчать. Мартин окинул меня уничтожающим взглядом и, почесав подбородок, спросил: