Страница 4 из 5
В переулках возле дома накапливались кучки людей: полуодетые, с всклокоченными волосами женщины, мужчины, полуголые, в одних брюках, молчаливые, притихшие дети. Все смотрели на пламя, но никто не двигался.
Мужчина и мальчик тоже остановились.
— Что же они не тушат? — спросил мужчина.
Мальчик кивнул в сторону дома:
— Бандиты, видишь? У них револьверы.
И тут мужчина увидел то, что он, ослепленный светом пламени, не заметил раньше. Во мраке, с той стороны дома, которую еще не охватил огонь, стояли две грузовые машины. Около них суетились темные фигуры, вынося бидоны. Освещенные пламенем пожара прямо перед домом ходили два человека с револьверами, направленными на людей в переулках. Один был с вытаращенными глазами. В другом мужчина узнал черноусого, ударившего его вечером на улице; на лице его было выражение истерической злобы. Очевидно, бандитов поили каким-нибудь наркотиком.
— Мерзавцы, ах мерзавцы! — раздался рядом женский голос. — Продукты горят! Господи, что же будет!
— Револьвер надо, револьвер надо! — выкрикнул кто-то сзади. — Где же наши?
Кто-то оттолкнул мужчину. Рядом с ним появился грузный широколицый человек в комбинезоне. Он быстро огляделся. Его красное от отсветов пламени лицо было решительным и злым.
Он кинулся вперед, мужчина побежал за ним. Черноусый впереди поднял руку. Мужчина пригнулся. Грянул выстрел. Сзади кто-то глухо охнул.
Мужчина бросился на черноусого. Тот ловко нагнулся, мужчина перелетел через него и упал. Снова раздался выстрел. Пуля взрыла пыль у самого его лица. Он вскочил. Площадка перед домом теперь наполнилась людьми. Какая-то женщина схватила черноусого за руку. Он отшвырнул ее. Бандиты с дубинками бросились от машины к бегущим к дому людям. Кто-то тихо застонал. Раздался еще один выстрел. Толпа отхлынула. Широколицый сцепился с одним из бандитов. Они катались по земле, освещенные пламенем. На минуту стало тихо. Раздавался только треск горящего дерева, беготня людей в доме и восклицания борющихся на земле.
Мгновенье мужчина озирался, затем он бросился к черноусому. Тот обернулся, спокойно поднял руку.
Мужчина ударил его по руке снизу. Револьвер, описав кривую, упал на землю. Черноусый с перекосившимся лицом сунул руку в карман. Скрипнув зубами от злости, мужчина тяжелым кулаком ударил его в челюсть. Ноги черноусого в лакированных ботинках мелькнули в воздухе, Он отлетел на два шага и упал в пыль.
Это было сигналом. Площадка перед домом снова наполнилась людьми. Раздался одинокий выстрел. Дерущиеся кружились в пыли, освещаемые мелькающими отсветами пламени.
Мужчина бросился в дом. В первом этаже, в большой комнате, человек в темном щеголеватом костюме торопливо обливал бензином из бидона какие-то ящики. Женщина в пестром платье ничком лежала на полу. Бандит повернулся. На мужчину глянули пустые, безумные, пьяные глаза. Он бросил бидон и выхватил кастет из кармана.
Мужчина схватил его обеими руками за пояс, напрягаясь, поднял в воздух и с размаху швырнул об пол.
— Здо́рово, — услышал он голос мальчишки сзади.
Мужчина обернулся.
— Ты куда? Пошел вон отсюда!
Дом мгновенно наполнился людьми. Еще двое бандитов пробивали себе дорогу. Мужчины и женщины тащили ведра с водой. Некоторые бросились выносить ящики. Снаружи раздался грохот отъезжающих грузовиков.
Мужчина побежал наверх. На лестнице было дымно. Сверху раздавался треск горящих досок.
Мужчина вбежал в комнату. Во мгле на стене плясали тусклые языки пламени. Какая-то женщина, тяжело дыша, поднималась по лестнице с ведром. Мужчина схватил ведро и кинулся к горящей стене. Он выплеснул воду на огонь.
Наверху заскрипела балка. Что-то тяжелое задело мужчину по голове. Падая куда-то очень глубоко вниз, он услышал голос мальчишки:
— Сюда! Сюда! Помогите ему!
Он очнулся, когда всё уже было кончено. Он лежал на улице, неподалеку от груды мешков. Черноволосая девушка держала в руках его голову. Мужчина вздохнул, отодвинул девушку и огляделся.
Дом сгорел. Посреди площадки возвышалась груда тлеющих бревен. В одном месте еще пробивался огонь, и освещенные им двое мужчин растаскивали бревна крючьями.
По всей улице были разбросаны мешки и ящики. Несколько человек с угрюмым видом сносили их в кучу возле мужчины.
— Лучше вам? — спросила девушка.
— Лучше, — ответил мужчина. Он осторожно ощупал слипшиеся волосы на голове. — Здоровая шишка!
— Мы вас тоже хотели в больницу отправить, — девушка запахнула на груди разорванную кофточку. — У нас шесть человек ранены. А сторожа они так избили, что, пожалуй, умрет.
— А продукты? — спросил мужчина. — Продукты спасли?
— Часть спасли. Сахар сгорел. Так сейчас и течет… — Она махнула рукой в сторону остатков дома. — Там ребятишки собирают.
В темноте, озаряемые только роями искр, поднимающихся в небо, копошились маленькие фигурки.
Опираясь на руку девушки, мужчина медленно поднялся.
— А что, бандиты все уехали?
Девушка махнула рукой.
— Двоих поймали: того, которого вы ударили, с усами, и еще одного.
— Где же они?
— Сидят там, — сказала девушка. — Я бы их всех убила, будь моя воля. Шесть раненых! Это только те, кого в больницу отправили. А сколько убитых! У моей мамы два зуба выбили. Как звери.
— Они, по-моему, здорово пьяные были, — сказал мужчина неуверенно.
— Конечно, — ответила девушка. — Хотя они и трезвые такие же. Тут в городе и днем сейчас ходить страшно. Меньше, чем вчетвером мы и не показываемся.
— А куда их решили, этих двоих?
Девушка сжала кулак.
— Их ребята отведут на станцию, там всыпят как следует и сунут в товарный вагон. Тогда они уже сюда не явятся… А я бы их убила. На них все набросились, но их Джефферс спас.
— Может быть, и верно, — сказал мужчина.
— Конечно, — девушка вздохнула. — Тут нас всех засудили бы за убийство. Когда бандиты или полицейские наших убивают, за это им ничего. А нам нельзя.
Мимо них прошла, прихрамывая, пожилая сгорбленная женщина. Девушка окликнула ее:
— Тебя тоже избили, Анна?
Женщина отмахнулась.
— Дубинкой по ноге. Ну хорошо, что продукты спасли.
Небо начало сереть. Близилось утро.
— А где эти бандиты? — спросил мужчина. — Посмотреть на них.
— Вот там, — показала девушка. — Пойдемте, я вас доведу.
Они подошли к маленькому домику. Под охраной трех рабочих, бандиты со связанными руками сидели на скамье. Один из них, бессмысленно уставившись прямо перед собой, заикаясь, напевал какой-то мотив. Он был, очевидно, совершенно пьян и до сих пор не понимал, что происходит.
Другой, черноусый, поминутно сплевывал кровь.
— Отведите меня в полицию, — повторял он. — Отведите меня в полицию. За самосуд вы ответите, — понимаете?
— Я тебе дам в полицию, — замахнулся на него один из рабочих с перевязанной головой. — Чтобы тебя сегодня же отпустили?
— Он нам сначала назовет, кто ему платит, — сказал другой, в обгоревшем комбинезоне. Мужчина узнал в нем широколицего, который первый бросился на бандитов.
— Никого я вам не назову. — Усатый сплевывал кровь. Его франтоватый черный костюм был весь в грязи. — Вы меня лучше отведите в полицию, а то вам плохо будет.
Широколицый оглянулся на подошедшего мужчину.
— Ну что, приятель, как голова?
— Прошла, — сказал мужчина.
Широколицый вглядывался в него.
— Слушай, я что-то тебя не знаю. В каком цехе работаешь?
Кто-то взял мужчину под руку. Он обернулся. Это был мальчик.
Светлые волосы у него обгорели с одной стороны. Лицо было испачкано углем.
— Это наш парень, Джефферс, — сказал он. — Мы с ним ночью от «быков» удирали.
— А я и сам вижу, что наш, — широколицый продолжал всматриваться в лицо мужчины. — Только я его не помню.
— Я тут не работаю, — сказал мужчина. — Я случайно.
— Как случайно? Ты у нас не работаешь?
— Я работу искать приехал. Мотаюсь из города в город.
— А как же ты сюда попал?