Страница 5 из 12
Но говорить об этом сейчас всерьез применительно к России сложно. При крайне недоброжелательном (и объективно не заинтересованном в таком развитии событий) внешнем окружении, внутри страны даже на горизонте пока не наблюдаются силы, в этом заинтересованные, осознающие свой интерес и способные подобного добиться.
2012 г.
А где же Путин?.
В качестве эксперта принял участие в очередных дебатах «Зюганов – Путин» в передаче «Поединок» на канале Россия-1.
Ожидалась сенсация: в новостях даже сообщили, что Путин планирует прибыть. Но не случилось – прислал вместо себя директора питерского НИИ скорой помощи. А сам где? Вечером узнаем во всех подробностях. В новостях, демонстрируемых в перерывах между фильмами о том, как Россия теперь «встает с колен» и о том, как «коммунисты угробили Россию».
Что ж, хорошо Путина понимаю.
Одно дело – силами всех подконтрольных и подручных СМИ методично строить светлый образ и вбивать в головы граждан, что если не он, то никто другой не защитит народ от тех, кто разорил страну в девяностые. И дело совсем другое – отвечать в прямом эфире (была трансляция на Дальний Восток) на неприятные вопросы.
Например, на мой вопрос о том, почему столько лицемерия вокруг детского онко-гематологического центра, на который добровольцы собрали целых 400 млн руб. Притом, что в это же время самые приближенные к власти, те самые, что действительно разоряли страну в 90-е, например, Чубайс, без какого-либо рационального обоснования на свои «нанотехнологические игрушки» сначала получают от власти 150 млрд руб., а потом, когда часть этих средств, положенных «нанотехнологами» на депозиты в банки, все же взыскали в бюджет, получают от власти еще на 160 млрд рублей госгарантий.
А плюс еще дефицит бюджета только одного этого года в 876 млрд руб. покрывают … заимствованиями под 7 % годовых и более. Притом, что в Резервном фонде и Фонде будущих поколений, а также в золотовалютных резервах лежат более 600 млрд долларов (не рублей, а долларов – это в сумме в двадцать пять раз больше или почти полтора годовых федеральных бюджета), но на которые нам, России, начисляют менее 1,5 % годовых. То есть они там, за океаном, получают наши деньги на свои онкоцентры (и заодно на авианосцы) под 1–1,5 % годовых, а мы затем берем «в долг» свои же деньги, но уже на 6 % дороже.
Берем эту разницу в 6 % годовых – и лишь за год чистый ущерб нам всем более 50 млрд руб. Сколько детских онко-гематологических центров на эти деньги можно было бы ежегодно строить и оборудовать? И не для того ли Счетную палату подвели под президента, чтобы подобные вопросы регулярно, официально и публично задавать было некому?
Директору питерского НИИ скорой помощи, конечно, что на это ответить? Сами сможете увидеть и оценить. Но к нему какие претензии? По большому счету, то есть по серьезным вопросам, он, понятно, не уполномочен.
…Люблю ли я свой народ? Люблю – как умею. Но предпочел бы жить среди людей, для которых столь демонстративный отказ кандидата от участия в теледебатах в прямом эфире автоматически исключал бы его из числа тех, кому мы готовы доверить управление государством.
2012 г.
Дефективный народ или предательская власть?
Председатель правительства, он же считающийся избранным президентом, Путин выступил в Думе с «отчетом» о работе правительства.
Почему «отчет» я беру в кавычки – поясню. Тот, перед кем мы отчитываемся, вправе дать оценку нашему отчету, оценить нашу работу. Здесь же, как ни крути, все более напоминало некое совещание игриво демократичного руководителя со своим партхозактивом. Вроде вы вправе задавать вопросы, вы вправе даже критиковать, но последнее слово – за отчитывающимся. Не последнее слово перед вынесением решения – о его работе и его судьбе, а вообще последнее слово. Жанр, согласитесь, противоестественный…
Как это ни печально, но аргументы Путина вполне уложились в мою схему о ВТО как о капитуляции страны. И, соответственно, носили характер не тщательно и досконально расчетный применительно к ключевым отраслям нашей экономики, но сугубо общий мировоззренческий. Цитирую:
«Убежден, что членство в ВТО в стратегическом плане даст мощный импульс для динамичного инновационного развития нашей экономики. Ее открытость, рост конкуренции – на пользу гражданам России, а для нашего производителя необходимый стимул для развития. Это новые рынки и новые перспективы, которые мы пока еще не привыкли видеть и верно оценивать. Наконец, членство в ВТО открывает возможность цивилизованно, в правовом поле отстаивать наши интересы».
Полный текст можете сами прочитать по стенограмме. К сожалению, ответа на вопрос, из чего проистекает такая убежденность, в выступлении руководителя государства найти не удается.
Особенно же «порадовал» такой пассаж:
«Вступление в ОЭСР будет означать присвоение глобального знака качества нашей экономике – и в целом, и отдельным производителям».
И далее – замечательные и даже умные мысли, вполне уместные на этапе ведения переговоров, но слегка запоздавшие на момент, когда надо отчитываться уже о конкретных результатах переговоров и подписанных условиях, выносимых на ратификацию:
«В ВТО можно, конечно, вступать бездумно и без толку, даже вредные последствия можно огрести, и мы знаем такие примеры, а можно так, как это делают другие страны, которые сумели выжать из формата ВТО максимум пользы для своего собственного развития. И нам нужно использовать инструменты ВТО в своих интересах, как это делают старожилы этой организации. Кроме того, мы хорошо понимаем, что новая реальность, рост конкуренции – это серьезный вызов для российской экономики и для целого ряда ее отраслей. Сейчас с участием бизнеса, отраслевых объединений рассматриваем ситуацию во всех чувствительных секторах и разрабатываем конкретные механизмы гибкой поддержки отечественного производителя, прежде всего в автопроме, в сельском хозяйстве, в сельхозмашиностроении».
Так это что – отчет о проделанной работе? Или общие, более или менее обнадеживающие рассуждения? И главное: все документы уже подписаны, ратификация должна начаться чуть ли не со дня на день, а «конкретные механизмы гибкой поддержки» еще только разрабатываются?
А нельзя ли наоборот: сначала эти механизмы разработать и апробировать, убедиться в том, что они эффективны, и лишь после этого соглашаться на навязанные извне условия?
Далее, отвечая на вопросы, премьер говорит преимущественно об усилиях, направленных на защиту наших производителей. Но попробуйте сами прочитать эту часть текста и сделать вывод: так условия достаточные ли, приемлемые ли, или нет? Приводится объем допустимой помощи сельскому хозяйству: 4,5 млрд долларов, 9 млрд долларов – так это достаточно или нет? Если да, то по каким и чьим авторитетным расчетам? При какой себестоимости продукции, при каких расходах на топливо и электроэнергию, при каких зарплатах и налогах? Нет ответа – ссылка лишь на «скандальные» переговоры. То есть кто кого сильнее «наклонил» или «нагнул». И как вы думаете, кто кого? Особенно в условиях, когда «дедам» в ВТО, собственно, спешить некуда и на уступки нам идти попросту незачем, а мы – новички – так рвались? Ведь не случайно нет главного – сопоставления объемов разрешенных нам дотаций не с тем, что выделяется из бюджета сейчас, но с тем, что разрешено нашим конкурентам, да еще и с поправкой на разницу в их и наших климатических условиях.
Кстати, позднее, после выступлений руководителей фракций, премьер вновь возвращается к свиноводству, но, на мой взгляд, странновато, если не сказать, что для премьера страны – просто подозрительно безответственно. А именно: признал, что со свиноводством будут проблемы. Но самое милое дальше: «И мы теперь думаем, как помочь свиноводству, как поддержать».
Так об этом вспомнили и задумались только теперь? А раньше что – на этапе ведения переговоров? И главное: сколько еще таких отраслей, о которых готовы «задуматься» лишь тогда, когда поезд уже ушел?