Акулы из стали

– Наблюдаю ТЛ бортовой номер такой-то в пятистах метрах по левому борту.

– Да вы что там, пьяные? Эдуард, ТЛ наш уже часа два, как хуярит из всех калибров по врагам революции в Мотовском заливе!

– Не знаю, – говорю, – но сдаётся мне, что враги революции неотхуяренные по Мотовскому заливу слоняются потому, как ТЛ стоит у меня по левому борту и машет мне нижним бельём своего экипажа.

– Ты серьёзно, чтоли?

Обиженно дышу в трубку и гордо молчу, нашли тут Петросяна, тоже мне.

– Эдуард, а проверить можешь, что там у них?

– Каким методом, стесняюсь спросить? На связь они не выхлодят, а ни одного Иисуса у нас на борту как раз и нет, чтоб по воде к ним сбегать.

– Ладно, мчусь

Примчался. Бегает по вертолётной площадке и орёт, тыча пальцами в торпедолов:

– Ебааааать! Этоженашторпедолов!!!

Ну, а я что тебе говорил?

– Бляааа, – кончилось спокойное дежурство!!!

Ну у кого и кончилось, а кто пойдёт себе сейчас дырку в кителе сверлить под орден за наблюдательность. Набежали, конечно, вскорости буксиры, УАЗики с командующими, пожарные, скорые, особисты с автоматами. Притащили торпедолов к пирсу и ну там всех ебать спрашивать, что случилось. Понятно же что – заклинил дизель от обиды на то, что ему вместо топлива подсунули. Он же не человек, а дурила железная – боевые задачи "потому, что так надо" выполнять не обучен. Ну и остальная техника, включая все абсолютно средства связи за компанию с дизелем из строя у них и повыходила. Что – от отсутствия электропитания, а что от старости и обиды за неуважительное к себе отношение.

Ну и враги революции приплывали потом тоже. Скреблись в борт и спрашивали за равнодушное к ним отношение и где же, собственно, стрельба по ним из всех калибров. Никто им не отвечал, конечно. С врагами революции по уставу разговаривать не положено.

Как провожают пароходы

Нашёл в ленте адскую картинку, как в одной из школ освящают георгиевские ленточки и вспомнил историю, как однажды и из меня пытались прогнать демонов.

В море собирались очередной раз. Ничего особенного и героического – так на две недельки. В усмерть нас умотали проверками нашей готовности и благонадёжности и уже аж зубы чесались, как хотелось в море уйти от всей этой вакханалии.

– Экипажу построиться на ракетной палубе! передаёт хрипатая "Лиственница"

Ну, бля, ну что опять?! Уже тревогу вот-вот должны были объявлять для приготовления к бою и походу. Выходим, понурые. Народищу-то понаехало! Командующий флотилией, все его заместители, замполиты всех мастей. Сейчас начнётся. Началось: сказал речь командующий, сказал речь его замполит, сказал речь флагманский кто-то там, сказал речь какой-то гость. Уже и курить захотелось от их пафоса. И тут из машины на пирсе вылазит какой-то дяденька подозрительной наружности в чёрном платье и с ведром и веником.

– А сейчас!, – радостно объявляет нам замполит флотилии, – Ваш экипаж! И подводную лодку! Освятит! Отец такой-то!!!

Смотрю на отца – не мой отец явно, а я как-то всегда брезговал, когда в меня посторонние отцы водой брызгались. Тут из строя выходит командир БЧ-5.

– Вы куда?! – спрашивает его ведущий мероприятия, который пару лет назад идеологию КПСС в массы распространял.

– Я татарин, – отвечает механик.

Выходит командир БЧ-4

– А вы куда?

– А я – узбек.

Ну тоже выхожу, конечно.

– А вы куда?

– А у меня высшее инженерное образование – говорю.

Тут по строю идёт ропот, вот, мол, гад хитрожопый.

– Ладно, – говою, – шучу я тоже татарин. Ну или узбек.

– Что ты, блядь, врёшь, Эдуард!, – не выдерживает наш экипажный замполит, – ты же из Белоруссии!!

– Ну и что, – парирую, – я после ига монголо-татарского в Белорусси остался: там женщины симпатичнее наших степных и растут ёлки.

Так и стояли втроём курили на люке КШР три морских диавола, пока остальных дяденька этот обрызгивал ходил метёлкой из ведра. А мы плевали в залив и гордились своей неповторимостью.

– То есть, – предположил механик, – если мы сейчас ебанём по Америке все двести своих ядерных боеголовок, то мы, как-бы и благое дело сделаем.

– А то, – подтвердил я, – мы ж пацифисты по натуре, а они гады и вообще.

Старпом

В дремоту центрального поста свистнула пуля. Это старпом наш заскочил.

– Эдуард, а где моя шапка?

Мою тонкую душевную организацию откровенно обижают такие вопросы. Тем более я уже целый старший лейтенант, сдал все зачёты, сходил в автономку и стал незаменимым специалистом, то есть в подводной иерархии "равный среди равных". Поэтому я картинно обижаюсь:

– Сей Саныч, да гребу я где ваша шапка? Я ж по подводной лодке дежурный, а не по вашей шапке.

Я конечно знаю, где его шапка. Мало того, – я прямо сейчас её вижу. Она на затылке у него, а он её потерял и теперь не знает как ему до штаба дойти. У военных же как: без трусов идти можно по улице, а без шапки – ни при каких условиях. Вот хоть бы бомбы атомные падают, но ты всё равно должен бежать в шапке, на ходу отдавая всем честь. Потому, что как без шапки честь отдать можно? Я себе не представляю, а вы?

Старпом у нас умничка, конечно. Подводной лодкой управляет в надводном и подводном положении, знает наизусть МППСС и ещё восемьсот пятьдесят документов, необходимых для управления кораблём, но вот, например, машину научиться водить так и не может. Да. И шапка. Он всё время её теряет.

– Андрюха! – кричит старпом в открытую дверь штурманской рубки.

Выглядывает штурман Андрюха

– Ты шапку мою не видел?

– Нет,- говорит Андрюха, – не видел Сей Саныч.

Да, у нас любили издеваться друг над другом не взирая на ранги и оттачивали это искусство на любом подвернувшемся под руку предмете. Старпом почесал за ухом. Миллиметр! Миллиметр, которого не хватило его пальцу до шапки, отделял нас с Андрюхой от званий "педерасты". Но пронесло.

– Эд, – а дай-ка мне свою шапку, я в ней сбегаю!

Ссылаться на корабельный устав, который запрещает мне находится без шапки, пока я дежурный по кораблю бесполезно, любимую поговорку старпома, когда кто-то ссылается на вышестоящее начальство, я знаю: "У командира (комдива, комфлота, министра обороны, господа бога), конечно, хуй толще, но мой-то ближе" , поэтому выдаю железную отмазку:

– Сей Саныч, ну у вас же сорок восьмой размер шапки, а у меня шестьдесят второй, – она же до плеч вам будет. Или вы, как принцесса в карете, в ней поедете до штаба?

Старпом у нас маленький и худенький. Прям вот игрушечный. Но, при этом, абсолютно комфортно чувствует себя в этом размере и шутить по этому поводу с ним можно не опасаясь. А энергии, как у голубого кита, прям непонятно чем она там у него вырабатывается в таком крошечном организме. Слушаются старпома все абсолютно, даже командир иногда. Но так как он умный и своевольный, то в штабах его не любят и пытаются вечно загнобить.

– Блять, как в штаб-то сходить? – грустит старпом. В штаб идти ему явно не хочется, а тут ещё и шапка пропала, как назло.

В центральный входит командир:

– Серёга, ты же в штаб, вроде, собирался?

– Да вот, шапку где-то свою потерял.

Командир смотрит на старпома, смотрит на его шапку, смотри на меня. Я краснею, как вестфальская девственница и опускаю глаза в пол.

– Да вот твоя шапка, Серёга! – говорит командир и хлопает старпома по затылку, как бы одевая шапку, – у меня была!

Старпом смотрит на свою шапочку и на жбан командира (семьдесят четвёртый размер):

– А зачем она вам?

– Серёга, ты любознательный, как младенец прямо. Пиздуй уже в свой штаб, мне комдив эрегированный три раза уже звонил, изъявляя желание немедленно тебя поиметь, так что беги, пока он без тебя не кончил.