Страница 14 из 20
«Я попытаюсь», – улыбнулся Гарет,
Что в бешенство девицу привело,
И тотчас же она помчалась прочь —
В лес, по дороге, тающей вдали,
И Гарет, как слуга, скакал за нею.
«Сэр Поваренок, сбилась я с пути,
Что охраняется людьми Артура,
А здесь, в лесу, разбойников, как листьев…
Зачем нам погибать обоим? Я
Тебя освобождаю… Или ты
Привык сражаться вертелом своим?
Тогда готовься: сбилась я с пути».
До сумерек скакали эти двое,
Обидчица и терпящий обиду.
Когда ж на склон высокий поднялись,
Где за верхушками ста тысяч сосен
Вдруг увидали мрачную лощину,
Подобную глубокой темной чаше,
На западе которой, вдалеке,
Сверкало в мертвенных лучах заката,
Похожее на красный глаз совы,
Лесное озеро, то услыхали
Вдруг крики, и какой-то человек,
Из-за деревьев черных появившись,
К ним бросился, взывая громко: «Рыцарь!
На помощь! Господина моего
Связали и сейчас, боюсь, утопят!»
Воскликнул Гарет: «Долгом связан я —
С любой несправедливостью бороться,
Но больший долг – заботиться о вас».
На что девица молвила надменно:
«Скачи, я – за тобою!» И тогда
Воскликнул Гарет вновь: «Вперед! За мной!»
И в лес нырнул, внизу лежащий. Вскоре
Ему открылось темное, как тень,
Лесное озеро. Там, в тростнике,
Поднявшемся над самою водою,
Увидел Гарет шестерых, тащивших
Седьмого, у которого на шее
Висел огромный камень. Трех из них
Он разом уложил, а остальные
Сбежали от испуга. Тотчас Гарет
Снял камень с шеи рыцаря и в воду
Швырнул. И маслянисто ввысь взметнулась
Озерная вода. И вот уже
Освобожденный Гаретом от пут,
Встал на ноги барон, Артуров друг.
«Вы вовремя пришли. Еще немного —
И негодяи бы меня убили.
Их ненависть ко мне понятна, ибо
Обычай мой – разбойников ловить
И, камень к шее привязав, топить.
Их много здесь, под темною водой,
Гниет. Лишь ночью камни с них спадают.
Тогда они выходят из глубин
И, озаренные зловещим светом,
Танцуют на воде… Вы жизнь спасли
Того, кто очищает этот лес,
А потому хочу вас наградить.
Чего хотите вы?»
Ответил жестко
Барону Гарет: «Ничего! Свой подвиг
Я только ради подвига свершил
В знак преданности Королю Артуру.
Но я прошу ночлега для девицы».
Барон кивнул: «Я сразу понял – вы
Принадлежите Круглому Столу»,
Тут у Линетты вырвался смешок:
«Кто? Он? Да он – лишь кухонный слуга!
Твой вертел не способен, поваренок,
На большее, чем в бегство обратить
Трусливых обитателей лесов.
Знай, молотильщик, их цепом прогнавший,
Ты кухнею воняешь, как и раньше…
Но от ночлега я не откажусь».
Так вот промолвила она. И вскоре,
Все трое, милю по лесу пройдя,
Вошли в прекрасный и богатый замок.
И в тот же день в его парадной зале
Спасенный в честь гостей устроил пир.
Стол был заставлен всяческою снедью
На блюдах дорогих. Перед девицей
Поставлен был павлин во всей красе.
И место сэру Гарету барон
Отвел с ней рядом. Но она вскочила:
«Лорд, неучтиво с вашей стороны
Сажать прислужника со мною рядом.
Прошу вас выслушать меня. С утра
Была я у Артура и молила
Со мною Ланселота отпустить,
Дабы разбил он братство Дня и Ночи.
(Последний – великан неустрашимый,
От коего спасенья и просила.)
А этот кухонный нахал как крикнет:
«Дозволь, Король, свершить сей подвиг мне.
Я сильным стал на кухне королевской
Благодаря твоей обильной пище».
Артур тотчас же, словно обезумев:
«Ступай!» – сказал, и этим отдал подвиг
Ему – ему, какому-то мужлану,
Которому свиней бы только резать,
А не идти на бой за честь девицы
И рядом с дамой знатною сидеть».
Слегка пристыженно и изумленно
Лорд поглядел на рыцаря с девицей,
После чего девицу он оставил
Наедине с напыщенным павлином,
А сам сел на другом конце стола
И, Гарета с собою посадив,
Сказал: «Друг мой, слуга вы или нет,
Иль это лишь фантазия девицы,
Она ль безумна или же Король,
Иль они оба, или вы безумны —
Не спрашиваю я. Вы бьете крепко,
Прекрасен облик ваш, и вы сильны,
А главное – вы мой спаситель. Но
Поверьте, много рыцарей могучих
Здесь есть, желающих сразиться с вами.
Подумайте, не стоило бы вам
С девицей вместе к Королю вернуться
И уступить сей подвиг Ланселоту?
Простите мне, но я для вашей пользы
Все это говорю, спаситель мой».
«Я вас прощаю, – улыбнулся Гарет. —
Но подвиг свой исполню до конца
Дню, Ночи, Смерти, Аду вопреки!»
И потому, когда наутро лорд,
Чью жизнь он спас, их вывел на дорогу
И попрощался с ними, пожелав
Успеха на пути дальнейшем, Гарет
Воскликнул вновь: «Скачите – я за вами!»
Но молвила надменная девица:
«Я больше не спешу. И ты – свободен.
Лишь в наводненье лев и горностай
На острове одном жить в мире могут.
Ну а сейчас, мне кажется, тебя
Я только пожалеть могу. Глупец,
Прошу, уйди! Ты все равно погибнешь,
А мне придется в Камелот вернуться
И Короля стыдить, что смог найти
Он рыцаря лишь средь золы на кухне».
На это Гарет отвечал учтиво:
«Что б ни сказали вы, я вас не брошу.
Настанет час, и станет ясно вам,
Что счастье к вам не меньшее пришло,
Чем к золушке, женою принца ставшей».
Тут выехали на берег они
Там, где река змеею извивалась.
Откос зарос кустарником. Поток
Был узким, но могучим. Над водою
Вздымался аркой мост, а рядом с мостом,
На берегу другом, стоял на взгорке
Шатер шелковый, желтый, как нарциссы,
Весь в золотых узорах и лучах,
А в вышине над куполом пурпурным
Горящий ало вымпел трепетал.
И вышел из шатра закон презревший,
Но безоружный воин и вскричал:
«Девица, уж не тот ли это рыцарь
Из замка королевского, за коим
Отправиться позволили мы вам?»
«Нет, нет, Звезда Зари, – она сказала. —
Сей воин – кухонный слуга всего лишь.
Король послал его с тобой сразиться,
Тебя и твою глупость презирая.
Поберегись, чтоб на тебя внезапно
Он не напал и не убил, пока
Ты безоружен, ибо он – не рыцарь».
И тотчас на призыв Звезды Зари:
«О верные прислужницы мои,
О дочери рассвета! Облачите
Меня в доспехи» – три прекрасных девы
Босые, с непокрытыми власами,
В одеждах розовых и золотых
Из шелкового выплыли шатра.
Сверкали ноги их в траве росистой,
А волосы от капель водяных
Иль самоцветов искрами блистали
Подобно блесткам на авантюрине.
И в синие доспехи облачили
Те девы рыцаря, ему вручив
Щит со звездой зари на синем поле.
На рыцаря взирал безмолвно Гарет,
Пока тот с важным видом ждал коня,
А в зеркале потока отражались,
Смешавшись вместе, синь небес, доспехи,
Босые ноги, шелковый шатер,
И розовые платья, и звезда.
Девица же, на Гарета взглянув,
Сказала: «Что ты смотришь изумленно?
Уж не боишься ль ты? Еще не поздно,
Беги, пока не сел он на коня.
Иль стыдно? Так ведь ты слуга – не рыцарь».
Ответил Гарет: «Рыцарь ли, слуга ли,