Эрнестин (сборник)

– Можно, душа моя, – ответил он. – В сказках все можно. К тому же, наша история произошла много веков назад, когда люди верили в помощь небесных сил, от которых сейчас всеми способами открещиваются, – усмехнулся. – У каждой эпохи свои боги. И со временем все правдивые истории становятся похожими на сказки. Взять хотя бы историю села Аргунова, в котором жили деревянных дел мастера – аргуны. Они были такими редкими умельцами, что сама императрица Екатерина Вторая пригласила аргунов в свой дворец. Но все это было не сразу. У любой истории есть свое начало. Вот с него-то мы, Маруся, и начнем.

В селе Аргуново жили мастеровые люди. Были они дружными, заботливыми и внимательными. Если кому-то нужно дом построить, все вместе идут деревья рубить. Потом бревна обтесывают, резные наличники делают. С особой выдумкой к любому делу подходили мастера, старались о себе добрую память оставить.

Однажды, когда рубили аргуны деревья у реки, произошел странный случай. На мастера Симона чуть дерево не упало. Он едва успел в сторону отскочить и не сразу понял, что топор в реку уронил. Опечалился Симон.

– Что я теперь без топора делать-то буду?

– Не горюй, мы твой топор быстро найдем, – сказали товарищи. – Топор не щепка, никуда со дна не денется. Лежит себе на месте и ждет, когда мы его достанем.

Закатали мастера брюки, полезли в воду, топор Симона искать. Все дно обшарили. Нет топора. До самого вечера искали, а топор так и не нашли.

– Что за напасть, – удивился старший мастер. – Топор, и правда, как в воду канул. Наверно, нам нужно свою работу здесь прекратить, и завтра новое место искать. Не грусти, Симон, завтра что-нибудь придумаем. Пойдем домой.

– Не пойду, – заупрямился Симон. – Пока топор не найду, не уйду отсюда.

– Воля твоя, – сказал глава артели. – Мы тебе помочь не смогли. Остается надежда на то, что ночью совы прилетят и тебе помогут.

– А вдруг и впрямь помогут! – воскликнул Симон. В его сердце вспыхнул огонек надежды.

Когда товарищи ушли, он еще раз обшарил дно реки, а потом поднял руки к небу, попросил:

– Господи, помоги мне. Мне ведь без топора не прожить. Мне семью кормить нужно. Господи, не оставь меня.

На небе зажглось несколько ярких звездочек. Симон улыбнулся:

– Я готов до утра в воде стоять, лишь бы топор нашелся.

– Незачем тебе, Симон, стоять в воде до утра. Выходи из реки, – послышался за его спиной голос.

Симон обернулся, увидел на ветке большую белую сову.

– Ты ли приказы мне отдаешь, матушка Сова? – спросил Симон.

Он был храбрым малым, но все равно немного испугался. Не каждому выпадет удача белую сову увидеть, а тем более с ней поговорить. Сова повернула голову влево, потом вправо, сказала:

– Ничего не бойся, Симон. Я здесь, чтобы помочь тебе. Выйди из воды, сорви самую тонкую веточку с дерева, на котором я сижу, и брось ее в воду.

Симон выполнил все, как она велела. Едва бросил он веточку в реку, на поверхности воды топор появился. Симон ахнул. Никогда не видел он, чтобы железный топор лежал на воде, словно он не имеет веса.

– Возьми свой топор, – приказала сова.

Симон взял топор, повертел в руках, сказал:

– Это не мой топор. Мой был старым, с зазубринами. А этот новенький, гладкий и блестит так, словно он из чистого золота сделан. На такой топор нужно любоваться. А мастеровому человеку топор для работы нужен. Не могу я этот топор взять, матушка Сова, прости.

– Честный ты человек, Симон, – похвалила его сова. – Заслужил ты золотой топор. Бери его. Он тебе добрую службу сослужит. Пойди, сруби вон тот сучок, испытай свой новый топор…

Сова показала Симону, какой именно сучок нужно срубить. Симон долго прицеливался. Знал, что сучок срубить можно в два счета, но главная задача, которая стоит перед мастером, – дерево не погубить.

– Если бы у меня мой старый топор был, я бы легко с этой задачей справился, а как себя золотой топор поведет, не ясно, – подумал Симон. – Но, деваться мне некуда. Ты уж, давай не подведи меня, золотой топор.

Размахнулся Симон, ударил по сучку. Тот отскочил от дерева, упал на землю. Симон поднял его, повертел в руках, воскликнул:

– Вот так чудо! Срез такой, словно кто искусным резцом рисунок сделал, да потом еще и заполировал. Вот бы и нам такое мастерство освоить. Мы бы с братьями из древесины кружева вырубали. Прославилась бы наша земля русская.

Симон посмотрел на сову, спросил:

– Скажи, матушка Сова, где такому делу можно научиться?

– В селе Аргуново, – ответила она.

– Быть не может! – воскликнул Симон. – Нет в нашем селе таких мастеров. И никогда не было.

– Не было, ты прав, – сказала сова. – Зато с завтрашнего дня будут.

– Как так? – удивился Симон. – Неужели к нам в село кружевных дел мастер придет?

– Никто к вам в село не придет, – ответила сова. – Кружевных дел мастером ты, Симон, станешь. Ты научишь братьев топором кружева из дерева вырезать. Только помни, что дело не в золотом топоре, а в руках твоих золотых и в сердце твоем добром. Иди домой, заждались тебя родные, – сова расправила крылья, собираясь взлететь.

– Постой, матушка Сова, как же я с золотым топором домой приду? – воскликнул Симон.

– Никто кроме тебя не узнает, что топор золотой, – ответила сова. – Все будут думать, что это и есть твой потерянный топор, потому что так оно и есть.

Сова улетела. Симон прижал топор к груди, сказал:

– Господи, спасибо Тебе. Ты не только мою молитву услышал, но еще и наградил меня особым даром.

С тех пор мастеров села Аргуново стали называть аргунами. Нигде больше не было таких искусных резчиков по дереву. Никто не мог соперничать с ними в мастерстве.

Узнав об аргунах, граф Шереметьев решил проверить, такие ли они замечательные мастера, или молва приукрасила их способности. Пригласил граф аргунов в свою усадьбу, велел им сделать пол, похожий на цветочную поляну. Справились мастера с этой работой. Такой прекрасный пол получился, что не стыдно было его императрице показать.

Увидела Екатерина Вторая это чудо и решила в своем дворце сделать деревянную комнату, похожую на райский сад. Аргуны и с этим делом справились, – Передольский улыбнулся. – Кстати, аргуны и по сей день живут и здравствуют и передают свое мастерство от отца к сыну. Быть аргуном – большая честь. И вы, Маруся, при желании можете полюбоваться их работой в доме графа Шереметьева. Паркет потрясающий. Не верится, что сделан он топорами, но, тем ни менее, это так.

– Спасибо вам, Павел Степанович, за удивительную прогулку и за сказку, – проговорила Маруся, протянув Передольскому руку для рукопожатия.

– До завтра, – сказал он и поцеловал кончики ее пальцев.

Она растерялась. А он еще раз сказал: «До завтра!» и ушел.

Маруся ждала новой встречи с особым трепетом. На большой перемене она побежала в кабинет Передольского, но ей сказали, что профессор захворал. На ее вопрос, можно ли навестить профессора, в деканате ответили:

– И без вас навещалыников хватает. Готовьтесь лучше к экзаменам, Оболенская.

Павел Степанович появился в своем двести пятом кабинете через месяц. Маруся решительно потребовала у него домашний адрес и телефон. Он улыбнулся:

– Я думал о вас, Маруся. Очень хотел, чтобы вы пришли. А потом решил, что вам незачем приходить к больному старику. Приходите лучше к профессору Передольскому завтра или в выходные. Записывайте адрес и телефон.

– Я приду завтра в шесть, – пообещала она, записав в блокнот заветные цифры и буквы.

– Значит, до завтра…

С тех пор они стали изредка встречаться в его небольшой квартире, напоминавшей книгохранилище. Павел Степанович читал Марусе стихи Вячеслава Иванова. Она слушала с особым вниманием, воображая, что это сам поэт читает ей свои стихи:

– «Наш первый хмель, преступный хмель свободы могильный Колизей благословил…»

И тем печальнее потом ей было услышать, что в 1924 году Вячеслав Иванов уехал в Рим умирать.

– Литературоведы утверждают, что он не принял советский режим, но я думаю, это не главная причина, – сказал Павел Степанович – Потеряв свою земную любовь Лидию Зиновьевну Аннибал, поэт пустился на поиски вселенской любви. А найти ее можно было только в Риме, где вопросы души и духовности перестают быть абстрактными. В этом вечном городе их можно задать себе, другим, Богу. Ответы на них можно найти повсюду. Они в каждой улочке, в каждом здании, в каждом скульптурном творении. Их можно услышать, ощутить и даже потрогать, – улыбнулся, заметив растерянный взгляд Маруси. – Вот мы с вами и до запретных Библейских тем добрались. Вечная книга мудрости сейчас не в чести, но я верю, что пробьет час, и Библия станет настольной книгой каждого человека. Я вам заявляю это с полной ответственностью. Не зря же я ношу почетное звание профессора естествознания. Вы сами, милая Маруся, скоро поймете, что пласты времени напоминают веер, то захлопывающийся, то раскрывающийся перед мысленным взором человека. Тот, кто пытается отыскать истину, идет верным путем и со временем увидит целостную картину этого самого веера истории. Когда-нибудь вы, Маруся, побываете в Риме и вспомните все наши беседы, я в этом уверен…