Последняя война

Менгу переступил через тело, лежащее у разломанной в мелкие щепки двери, через другое, потом пришлось идти, попирая ногами трупы своих и одетых в одинаковые плащи саккаремпев. Подошвы и носки сапог окрасились в темный цвет подсыхающей крови.

- Ты внимательно осмотрел мертвецов? - озабоченно спросил Менгу у сотника. - Хаган сказал, будто хозяин этого дома Даманхур высок, у него серые глаза и родинка в виде треугольника на подбородке, под левой щекой. Нашли такого?

- Н-нет. - Мергейт почему-то испугался. - Я знаю о приказе Великого, но, осмотрев всех саккаремцев, мы не нашли никого, похожего на саккаремского хагана. Обыскали весь дворец...

- Сбежал, - протянул Менгу странным голосом, и тотчас у него в груди снова появилось неприятное щемящее ощущение. Гурцат обязательно накажет человека, не исполнившего приказ привести к нему шада. Или доставить в юрту Золотого Сокола его голову.

Менгу, прищурив глаза так, что они превратились в почти неразличимые щелки, развернулся, увидев верных нукеров, возглавляемых Танхоем, находившимся рядом еще со времен взятия Шехдада, в, кивнув на незадачливого сотника, буркнул:

- Сломайте ему хребет. Этот человек недостоин милости хагана.

Степняк что-то завопил, вероятно умоляя о пощаде, но Менгу не слушал. Его внезапно заинтересовали собранные в Оружейной клинки. За спиной слышались крики и какая-то неприятная возня. Чтобы избавиться от постоянного страха, Менгу снова сжал в ладони серебряный коловорот Драйбена.

"Зачем я приказал убить сотника? - вдруг появилась мысль. - Он же ни в чем не виноват".

- Эй! - Менгу обернулся. На него уставились восторженные глаза Танхоя, старого приятеля Булгана, ставшего теперь десятником, и остальных. Тотчас же послышался тихий хруст - нукеры, подчиняясь приказу, приставили пятки осужденного к его затылку, ломая позвоночник. - Не надо, пускай живет...

Поздно. Теперь, после возвращения хагана из Самоцветных гор, приказы выполняются не просто незамедлительно, а спустя мгновение.

- Ладно, - буркнул Менгу и, отводя взгляд, пошел дальше. Все увиденное оружие блистало неслыханным великолепием - отделка из золота, цветных камней, чернение на лезвиях... Сабли, мечи, топорики, узкие кинжалы. Однако тысячника, внезапно обласканного хаганом, заинтересовала некогда покрытая колпаком из хрупкого хрусталя малахитовая стойка с зеленой плоской подушкой. Если судить по темным контурам, оставшимся на едва заметно выцветшей ткани, недавно здесь лежали четыре клинка ("Надо отыскать и наказать нукеров, укравших мечи... Все саккаремское оружие будет брошено под ноги хагану!"), а сейчас остались только два. Один подлиннее, другой покороче.

"Вот этот, - Менгу протянул руку и забрал прямой меч длиной чуть более предплечья, - я сам положу перед юртой Гурцата. Хорош..."

Тысячник, не видевший чужих стран и не знавший их тайн, не предполагал, какого сокровища коснулись его пальцы. На гарде меча стояло аррантское клеймо - раскинувший крылья орел в лавровом венке и надпись по кругу: "Аланиол, 93 год Черного кеба". Знающий человек, особенно аррант, знакомый с историей мира, уверенно сказал бы: "Оружие сделано меньше чем через сотню лет после Столкновения Сфер и содержит в себе Утерянное".

Быстроходная галера "Альгалиб", над которой развевался двухцветный сине-зеленый вымпел, уходила в океан, к полуденному закату. Гребцы отдыхали, ибо ветер дул в нужном направлении, постепенно разгоняя тяжелый корабль. Вокруг на водной глади белели десятки других парусов. Люди, сумевшие покинуть Мельсину, направлялись к Дангарскому полуострову.

Под главной мачтой "Альгалиба" в невысоком кресле, отлитом из чистого золота, сидел хмурый человек с ухоженной черной бородкой. Он смотрел на два зарева, поднимавшихся на восходе. Первое знакомо уже многие годы. Так приходит в мир солнце, окрашивая легкие облачка в пурпур и серебро. Второе, куда более яркое, создали руки людей. Его болезненный багровый свет струями разливался по отдалявшемуся берегу.

Горящая Мельсина.

На фоне отсветов бушующего пламени и нежных красок рассвета отчетливо выделялись два соседствующих высоких здания, завершающихся куполами, - храмы Отца и Дочери. Над правым неотступно висело темное облачко, иногда прорезаемое вспышками молний. В порту до слуха шада долетели выкрики горожан: владения богов Саккарема по-прежнему оставались неприступными. Мергейты не могли ни поджечь их, ни выломать двери и прорваться внутрь, где укрылось население окрестных кварталов. Боги защитили свои дома, но почему же, почему они не пожелали совершить чудо и спасти Мельсину от захватчиков?

- Мы вернемся сюда, - тихо проговорили за спиной. Даманхур обернулся и увидел бледного Энарека с перевязанным шелковыми лоскутами предплечьем. На ткани постепенно выступали пятнышки крови. - Мы вернемся в Мельсину, солнцеликий. Через год, через десять... Я уверен в этом.

- А я - нет,-глухо ответил шад. - Помнишь, мы однажды говорили о том, что это не простая война?

- Помню, - кивнул дейвани. - Во всем происходящем таится пока что непонятная смертным загадка. Стоит ее разрешить, и мы остановим Гурцата. Но как?

Взгляд Даманхура упал на идущую слева всего в полусотне стадиев аррантскую триеру, над которой полоскался красно-золотой штандарт центуриона Гермеда.

- Они наверняка знают причину. - Шад вытянул руку и указал на корабль островитян. - Мы должны выяснить, что именно скрывают от нас Великолепные. Клянусь Атта-Хаджем, я сделаю это!

Лаур-младший, сидевший на бухте каната возле кормы галеры шада, тоже неотрывно смотрел на удаляющийся берег и объятый огнем город. На его коленях лежало новообретенное сокровище - длинный меч, за отсутствием ножен тщательно обернутый найденной на корабле промасленной холстиной. Впервые со дня смерти брата Асверус чувствовал себя успокоившимся и способным трезво размышлять. Он скорбел вместе с жителями разоренной столицы, но это не мешало ему мысленно прикидывать, как поскорее добраться из Дангары в Нардар. Ему нужно вернуться домой. Если шад опять запретит Асверусу уезжать он сбежит. А скорее всего, больше не будет ни у кого спрашивать позволения. Он должен вернуться и сделать все, чтобы маленький конисат у подножия Самоцветных гор уцелел в проносящемся над Восходным континентом урагане.