Веретено Судьбы (сборник)

Из дрожащего полуденного зноя возникала невеста в белых кружевных одеждах. Она проплывала по мраморной дорожке мимо любопытных европейцев и местных жителей, толпившихся на пляже. Все было по-настоящему: капеллан, представители власти, гости. Звучала музыка. Девочки в национальных нарядах бросали под ноги молодым лепестки ярких цветов. Жених и невеста обменивались кольцами, скрепляли союз поцелуем…

Глория посмотрела на свое обручальное колечко, вспомнила, как оно выпало из рук Вацлава во время церемонии и, звякнув о белый мрамор, откатилось к ногам музыканта. Он подхватил его с такой поспешностью, что Глория вскрикнула. Музыкант прижал колечко к губам, улыбнулся, прошептал какие-то слова и положил колечко в руку Вацлава. Тот улыбнулся, сказал что-то на языке островитян, повернулся к Глории:

– Это к счастью, милая. Лублу тэбья!

Музыканты заиграли и запели. Капеллан нахмурился, но не сказал ни слова. Вацлав надел колечко на безымянный палец Глории и громко произнес слова клятвы:

– Беру в свидетели океан и небо, солнце и ветер, что все мои помыслы чисты. Я буду любить эту пани всегда, что бы с нами ни случилась, куда бы ни забросила нас судьба…

Сегодня Глория мучительно ищет ответ на вопросы: куда забросила Вацлава судьба? Что случилось? Почему он исчез, когда ничто не предвещало огорчений? Может, потому, что все было слишком прекрасным, слишком неправдоподобным, чтобы длиться вечно?

Незабываемый свадебный ужин на берегу океана, полночная прохлада, музыка острова Шуазель и сладостная истома, где все это?

Через три дня после венчания островитяне провожали Глорию и Вацлава в аэропорт. Они усадили их в лодку, украшенную цветами, сыграли веселую мелодию – тима-ру-ра-ра и долго стояли на берегу со вскинутыми вверх руками.

– Не хочется уезжать, – сказал Вацлав. – Не хочется покидать этот райский уголок, где время движется чуть слышно. Не движется, замирает…

– Мне тоже жаль расставаться с этим местом, – прижавшись к Вацлаву, сказала Глория. – Радует то, что мы уезжаем не навсегда. Надеюсь, что нам удастся быстро оформить все бумаги, и вернуться.

– Оформить все формальные неформальности, – Вацлав поморщился. – Ах, если бы можно было обойтись без всего этого. Безо всех обязательств, лежащих тяжким грузом на моей душе.

– Не огорчайся, милый. Вместе мы вдвойне сильнее, – постаралась утешить его Глория.

– Вдвойне, – повторил он. – Мы обязательно отыщем следы Гелены. Я не верю, что она исчезла бесследно… Не верю.

Глория взяла в руки горсть камешков с пирса, зашвырнула в воду.

– И я не верю, что ты бесследно исчез, Вацлав. Жаль, тогда я не догадалась, что ты говорил о своих переживаниях. Тебя тяготили какие-то обязательства. Перед кем? Ты не раскрыл мне этой тайны. Но зачем тогда ты покинул остров? Неужели, для того, чтобы вернуться сюда без меня? – Глория вскочила. – Ах, почему эта мысль не пришла мне раньше? Почему я сразу не помчалась к этому музыканту, который поднял мое колечко? Он должен знать, где Вацлав. Должен…

Глория побежала туда, откуда доносились финальные звуки свадебной церемонии. Протиснулась через толпу островитян. Кто-то сильно толкнул ее в бок. Она повернула голову. Увидела перед собой музыканта. Он приложил палец к губам, поманил ее за собой. Глория улыбнулась.

– Да, да, да, он приведет меня к Вацлаву, – запело все у нее внутри. – Не зря, не зря я вернулась на Шуазель!

Островитянин шел очень быстро, Глория едва за ним поспевала.

– О, сжальтесь, – взмолилась она, окончательно выбившись из сил. – Бежать в гору невыносимо тяжело.

Музыкант оставил ее слова без внимания. Шаг не замедлил.

– Это жестоко! – крикнула Глория, остановившись. – Я больше не могу. Мне нечем дышать. Вы хотите моей смерти?

– Я хотэть вашэй жизны, – сказал он и захохотал.

Глория опустилась на траву. Стало страшно. Островитянин посмотрел на нее сверху вниз, повторил:

– Я хотэть вашэй жизны. Мнэ ее давно отдалы. Вы мойа…

Глория зажала уши, чтобы не слышать его противный, звериный хохот. Она поняла, что попала в беду, а помощи ждать неоткуда. Кричать бесполезно. Плакать – тоже. Нужно поговорить с этим туземцем.

– Послушайте, мы с вами люди цивилизованные, поэтому должны обсуждать любые решения, – заговорила она, стараясь не выдавать волнения. – Кто мог вам отдать меня без моего согласия. Я не вещь, которую можно передавать. Я…

– Ты мойа, – нахмурился он. – У тэбья мойо колцо.

Самообладание покинуло Глорию. Она закричала:

– Это не ваше кольцо. Это кольцо подарил мне Вацлав! Я пошла за вами только потому, что не знаю, где он. А вы знаете?

– Знаэте, – улыбнулся он. – Вац-лав на вэршынэ, – махнул рукой вверх. – Та-а-ам.

– Тогда не будем терять время, – сказала Глория и поднялась. – Ведите меня к нему.

– О, н-э-э-т, – покачал он головой. – Нам туда нэлза.

– Глупости, – рассердилась Глория. – Если Вацлаву можно, то почему нам нельзя?

– Он мэртв, – островитянин опустил голову.

– Я вам не верю, – скрестив на груди руки, сказала Глория. – Вацлав Крайновский жив. Я в этом уверена. Я чувствую его сердцебиение. Я знаю, что он здесь. Он от кого-то прячется.

– От тэбья, – улыбнулся островитянин.

– От меня? – Глория рассмеялась. – Зачем же вы тогда меня сюда привели?

– Чтобы пыть твойу кровь, – прохрипел он, сделав шаг вперед.

– Пейте, – сделав шаг ему навстречу, сказала Глория. – Я не знаю, как дальше жить. Я не могу жить без Вацлава.

Островитянин попятился. Он не ожидал такого поворота событий. Был не готов. Глория опустилась на землю, обхватила колени руками и заплакала. Он нагнулся, провел рукой по ее вздрагивающей спине, прошептал:

– Потэрпи ищо.

– Я готова ждать столько, сколько потребуется, лишь бы знать, что он вернется, – всхлипнув, проговорила она.

– Он вэрнится, – сказал островитянин. – Идэм, пани.

– Куда? – посмотрев на него, спросила она.

– В мои дом, – улыбнулся он, протянул ей руку. – Так нада. Глория поднялась и покорно пошла за ним в дом-хижину из пальмовых веток, который прятался в зарослях вечнозеленой растительности. Островитянин приоткрыл полог, пригласил Глорию войти.

– Тэпэр это твои дом.

– Благодарю, – сказала она, перешагивая через порог.

Внутри дома было светло. Стены украшены пестрыми тканями.

Плетеная мебель. На этажерках милые безделушки. Все, как у европейцев. Из-за ширмы вышла островитянка. Черные густые волосы заплетены в тугую косу. Глаза – два бездонных озера. Нос прямой. Алая лента губ. Бронзовая кожа. На длинной шее десять золотых обручей толщиной в палец. А из-под них выглядывает миниатюрный серебряный крестик. Глория смотрит на него во все глаза. Точно такой же был у Вацлава. Она протягивает руку, чтобы дотронутся до крестика. Островитянка вскрикивает и прячется за ширму.

– Пани, пани, – слышится оттуда ее взволнованный шепот. Глория стоит посреди комнаты. Сердце бешено колотится. Еще миг, и оно вырвется из грудной клетки. Глория знает, что за ширмой…

– Тэбэ дат воды? – дотрагивается до ее плеча музыкант. Глория вздрагивает, поворачивает голову, чтобы ответить на его вопрос. Боковым зрением видит, что ширма отодвигается, и… Все плывет перед ее глазами. Глория теряет связь с реальностью. Ее тело падает на пол, а душа устремляется в радужное пространство, открывшееся над головой. И оттуда, с высоты, земля видится маленькой-маленькой. Ее можно взять в ладошку и спрятать. Это веселит Глорию. Она запрокидывает голову и звонко смеется.

– Пани, пани, пани, – тревожный голос островитянки возвращает ее в реальность. Глория смотрит на испуганные лица людей, улыбается:

– Что-то случилось?

Множество голосов оглушают Глорию. Островитяне говорят наперебой. Глория не понимает ни слова. Ей не нужны слова. Главное то, что Вацлав стоит возле ширмы и, не мигая, смотрит на нее.

– Привет, – прошептала Глория.