Страница 269 из 275
Нечто, обряженное в бесформенный балахон, держащее в руках огромную, серповидную алебарду, раз за разом налетало на упрямо идущего вперед противника, что больше походил на ожившие доспехи, наполненные изнутри туманной дымкой, а не плотью. Оттенки изумрудных цветов не могли передать прочих красок, но как не странно, делали видение поразительно четким. Причем настолько, что Викар внезапно узнал руны, начертанные на широком шлеме с открытым забралом, внутри которого виднелись две сияющие, переполненные энергиями, звезды.
Это были те самые руны, что покрывали лицо Агониса, а руки призрака, закованного в латы, сжимали элегантную шпагу Повелителя Порталов. Также, как и Схирем, он сильно изменился, и только бьющая через край ярость, ощущаемая в каждом его движении, каждом выпаде, никуда не исчезли. Но где происходил бой, угадать было невозможно, как и понять, картина ли это настоящего, прошлого или может будущего.
Ни боковых проходов, ни каких-либо ответвлений, пока шли по нефу, парни не видели, а значит именно сюда вел их путь и теперь им предстояло пройти последнее испытание, которое решит, достойны ли они. Вот только как их станут оценивать, оставалось не ясно. Если бы они оказались здесь просто ради того, чтобы запустить древнюю машину, то Вик, не задумываясь, отдал бы Ялазару осколок Хроногресса, точно зная, что раз в подавителе нету Семени Порчи, то тот наверняка пройдет без помех. Однако молодой человек пришел сюда не за этим. Он пришел сюда за местью, за жизнью того, кто отнял прежнюю жизнь у него самого. За Ульфом, Отмеченным Бездной. А вот в нем наследие разрушителя, скорее всего, живо, а значит, весы просто обязаны свести их лицом к лицу, как недостойных. Потому Вик пока решил осколок держать при себе, может хоть он позволит ему пройти, да и в битве тоже пригодится.
Его спутники все поняли без слов и ко всеобщему удивлению, первым вызвался ступить на сияющие изумрудным светом круги Даниэль, пояснив:
- Вы не раз спасали меня и не бросали в трудную минуту, как поступило бы большинство иных. А я весь поход был лишь обузой. - он вымучено улыбнулся, посмотрев на остальных, словно прощаясь, но не позволил никому возразить, быстро шагнув вперед.
Внешний круг озарился мягким, идущим из-под пола сиянием, однако ничего не произошло. Тогда жрец сделал второй шаг и едва его нога оказалась за охватывающем центр кольцом, он тут же растворился в вихре серо-зеленого света. Возле гневного стального лика мер в воздух поднялось ещё одно блюдце с фантомом, в котором без труда угадывался растерянно оглядывающийся Даниэль.
- Кажется, наш святоша оказался недостоин. - хмыкнул Ял, выступая вперед. - Ну, посмотрим пропустит ли эта пакость грешника, вроде меня. Может наши предки видели мир по иному, считая воздержание злом, а потакание страстям за благо?
В его словах слышалось наигранное веселье, повелитель костей и сам слабо верил в свое предположение. Но стоило ему шагнуть из первого круга во второй, как он исчез, а из пола возле улыбающегося лика поднялась ещё одна плоская чаша, уже с образом Ялазара.
Следом молча двинулся Тор. Его отправило к Даниэлю, что последнего несказанно обрадовало, они явно находились рядом и было даже видно, как о чем-то безмолвно переговариваются.
Бросив последний взгляд назад, на мертвеца и молчаливо глядящих ему в след гигантов-стражей, Викариан вздохнул. В животе у него разлился тяжелый холод - страх перед последним шагом в ждущую его пустоту. Конец пути, где его ждет либо месть, либо воссоединение с родными в посмертии.
Он тихо зашептал, вступая в первый круг, тут же вспыхнувший у него под ногами:
Пусть тьма клубиться средь камней,
И крови росчерк стыл,
Тот, кто в повинен в смерти сей,
Себя приговорил.
Кромола, Дурху, Диберан,
Укажут мести путь.
Не скрыть убийцам их следов,
Им Смерть не обмануть.
Но прежде чем совершить последний шаг, он закончил старую молитву матери:
А ныне жизни поворот,
Возмездие грядет.
Мой мщения дух кровавый дар,
Богам преподнесет.
Едва отзвучали последние слова, Викариан растворился в окутавшем его ярком сиянии, но уже через секунду почувствовал, как сильная рука легла ему на плечо, помогая удержаться на ногах.
- От так сюрприз. - весело, но как-то глухо прозвучал над ухом голос Ялазара. - Значит дело не в Семени Порчи?
- Или осколок Хроногресса глушит его сияние, скрывает от глаз стражей этого места. - ответил Вик, оглядываясь. Он почти сразу узнал место, куда они попали. Хотя возле мостов ожившего хаоса, запечатленное на гигантской, медленно левитирующей стене, оно выглядело несколько иначе.
Под ногами, как и на фреске, расстилалась тропа, вот только вилась она не по полю мертвецов, а словно по небесам, со всех сторон окруженная клубящейся дымкой жиденьких терракотовых облаков. Да и все здесь выглядело каким-то бурым, грязным. Впереди виднелась та самая пирамида, с полыми оком, выточенным на одной из её граней, но воздетая основанием к верху, перевернутая. Викар, с жутким ощущением, что у него над головой сейчас расплескался океан из мертвецов, который он видел на гравюре, поднял голову, однако к своему немалому облегчению, не заметил ничего, кроме чернильной мглы. Возможно, те трупы символизировали мир наверху, сам Кеплер, а вовсе не гробницу во чреве Фариза.
- Что-то я сомневаюсь в этом. - голос товарища, все так же доносившийся, словно сквозь подушку, отвлек Вика и тот повернулся к нему. Они стояли у стены и повелитель костей, не касаясь её, проводил рукой рядом с камнями. В его пальцы то и дело били крохотные молнии, а сама шершавая поверхность шла рябью. Казалось, дотронься он до неё и тут же попадет обратно в залу с весами, которая проглядывалась сквозь разбегавшиеся по ней волны энергий. - Мне думается, это место плевать хотело на известные нам законы магии, да и на осколок у тебя на поясе тоже.
Он кивнул в сторону и только теперь молодой человек заметил в разрывах облаков, что под ними есть ещё что-то. Некое гигантское сооружение, сияние которого гейзерами света то и дело взвивалось над поверхностью тонких туч. Хроногресс.
Отсюда его очертания удавалось разглядеть лишь мельком, но отдельные фрагменты, возносились над колышущимся студнем, цеплялись за края парящей перевернутой пирамиды. Они, словно стальные щупальца подводного чудища, обвивались вокруг зависшей в воздухе конструкции, наползая на открытое глазу основание. Невысокие шпили, яйцеобразные наросты и переплетения стеклянных цилиндров, в которых текла концентрированная, жидкая магия, словно огромный перегонный куб, призванный отделить эссенцию стихий, оставив лишь изначальную силу. Чистейший, первозданный Эфир. Это было чудо, творение величайших алхимиков и колдунов, что жили в стародавние времена. И то место, погруженное в легкое марево, манило к себе.
Путь заканчивался у овальных, лежащих прямо на воздухе ступеней, словно выточенных из необычного полупрозрачного гравитона, заключённых в золотую оправу. Это нельзя было назвать лестницей, в обычном смысле слова, ибо каждая её деталь, будь-то плита, по которым ступали ноги или витые перильца, выглядящие чрезвычайно хрупкими, не были соединены друг с другом, будто части мозаики, которую забыли собрать до конца.
Каждый шаг вверх отдавался явственно видимыми волнами на океане облаков вокруг, разгоняя те в стороны, открывая то, что на самом деле было за ними и когда Викар с Ялазаром преодолели подъем, сокрытое внизу заставило их замереть на месте.
Здесь не было видно неба, лишь тьма над головой, но лазурное сияние, заполнявшее все пространство под ними, исходило от огромного города, чьи улицы, подземные парки и даже высокие дворцы раскинулись от горизонта до горизонта, размерами превзойдя даже серные владения одного из Королей Мертвых, по которым им пришлось пройти. Дом колдунов-алхимиков.
Истинный полис поражал своим видом, ибо даже в наполненной жизнью Вардеме, Викару не приходилось видеть ничего подобного, чего уж говорить про увядающий Кеплер. В центре же поселения, прямо под пирамидой, на которую они сейчас взошли, нарождалось новое солнце, взгляд на которое почему-то не причинял боль, как бывало, если удавалось посмотреть на его собрата, гуляющего по небу. В неиссякающем свете исполина, то и дело проскальзывали очертания, очень напоминающие вершины Стальных Нимбов, в окружении своей неизбывной рунной свиты.