Страница 251 из 275
"Когда последний свет добра угаснет в зареве огня, настанет час держать свой путь в обитель зла, что кроется за ширмой просветления. Спустись туда, где новой жизни колыбель. Там скрылось зло. Семь мертвых королей недвижно ожидают дара, меняющего песнь небес. Позабыты они, похоронены, но не врагами, слугами своими. Неси им свободу, неси им противление, неси им судьбу иль забвение. Алый росчерк, черный росчерк. Кто из них слуга зла, во славу света поднявший руки за маской тысячелетней лжи, кто слуга света под личиной твари тьмы, так долго блуждавший в паутине тайн, скрытый тенями древних? Узнаешь там, где лежат те, что несут в себе мудрость веков. Запретны, но не потеряны. Путь един." Тут же всплыли в голове Викара слова мудреца Кхидрина, говорившего загадками о грядущем. Зарево, затмившее свет дня, они уже видели, во время падения Храма Бога Вечной Переправы. Чаариф же, видимо и есть та самая "обитель зла за ширмой просветления". Он напомнил товарищам о той встрече и откровении, дарованном ему стариком, в конце задумчиво, ни к кому в общем-то не обращаясь, добавив:
- Получается, этот Лука и был одним из королей, хотя по-моему, нести ему что-либо уже поздно, да и непонятно, какого дара, меняющего песнь небес, он тут ожидал. - внезапно Викар осекся, непроизвольно тронув мешочек с частицей Хроногресса. Именно его хранитель Печати Таагара назвал даром Старым Богам. Тот, что поможет запустить древнюю машину и изгонит Небесные Горы. Очистит небо. Изменит их песнь, если так можно сказать.
Видимо о том же подумали и все остальные, не нарушая повисшего молчания, разглядывая знак на лбу мертвеца. Символ скорее напоминал клеймо, отпечатавшееся на широкой лобовой кости, сейчас расколотой от удара. Если перед ними действительно был исчезнувший столетие назад темный маг, то это порождало ещё больше вопросов. Что он тут делал? Остался ли потому, что не успел выбраться до того, как хранители Фариза пробудились или это стало его осознанным выбором, и если так, то ради чего обрек себя на добровольное заточение здесь?
Ответить на это возможно смогли бы тексты книги, разрубленной напополам, но в отличии от кожаного переплета, стоило лишь прикоснуться к страницам, как те тут же рассыпались прахом. Однако и обложка книги, и листы были выделаны из одной и той же кожи, так что вряд ли время стало виной произошедшему. Вик обратил внимание товарищей на это, на что Торунг резонно заметил:
- На страницах могли быть запечатлены магические конструкции, а судя по тому, что из трупа выпили всю силу, вполне возможно, та же судьба постигла и его вещи. - лучник кивнул на безжизненно болтающиеся осколки колбочек и выгоревшие изнутри фетиши.
Они ещё некоторое время рассматривали труп, но ни его поза, ни его обноски боле не могли ничего сообщить. Кусок ордианской руды вновь взмыл над их головами, окуная в мягкий свет стены недлинного нефа. Не говоря ни слова, Ял направился в дальний конец помещения, под слегка удивлённые взгляды товарищей, молча наблюдавших за ним. Его, окутанного сиянием свечи, было хорошо видно. Через некоторое время повелитель костей остановился и недолго постояв, глядя себе под ноги, наклонился, что-то поднял с пола, после чего, не спеша, отправился обратный путь, рассматривая свою находку. Остальные двинулись ему навстречу, а приблизившись, заметили в его руках нечто, вроде старых рабских колодок, запятнанных кровью и носивших следы многих попыток их снять, сломать и даже перегрызть.
- Что это? - робко спросил Даниэль, вздрогнув, когда ржавая пасть оков со скрипом распахнулась, словно предлагая вложить руки в пазы, побуревшие от пролитой в них крови.
Вместо ответа, свеча зависла над одной из сторон, на которой было грубо вырезано короткое: "Ял".
- Это единственная одежда, в которую меня обрядили подавители, спалив дотла мой дом и то, что я проносил несколько лет, вплоть до первого круга крови, сражался там в ней и ...
- Победил? - подсказал Вик.
- Выжил. - хмуро поправил повелителя костей. Он явно не считал тот бой своей победой. - Вопрос в другом, что они тут делают? Да и имени на этих деревяшках моего не может быть, ибо после меня сменилось не одно поколение послушников, носивших их.
Никто не смог ему ответить. Застарелые доски, перехваченные ржавым затвором, что по меркам Кеплера было невероятным расточительством, выглядели в этих древних подземельях так же нелепо, как и проросший прямо сквозь мраморный пол каскад сталагмитов.
- Наш проводник сказал что-то об ожившем времени. - припомнил Даниэль. - Может этот как-то связано с твоей находкой?
Ялазар лишь пожал плечами, безразлично отбросив в сторону протестующе скрипнувшие кандалы, явно без особого сожаления отказываясь от того, кем когда-то был или тем, кем мог бы стать, останься в Ордене. Он посмотрел в направление, где нашел их.
- Там есть проход, темный, ведет куда-то вниз. - после чего он указал на противоположную стену, куда вилась тропа из светлячков-осколков. - Однако нам указывают иной путь. Полагаю, могут быть ещё выходы, но стоит ли тратить время на их поиски, раз нам так услужливо подсказывают куда стоит идти?
Все посмотрели на Викариана, безмолвно признавая, что последнее слово остается за ним и тот почувствовал тяжелый груз бремени лидера, что невольно взвалил на себя. Приведя их всех в эти подземелья, в общем-то за его собственной местью и желанием понять, что же произошло. А значит, теперь ему решать, куда идти дальше и ему отвечать за последствия своих решений.
- Ты не против Ял, если мы оставим тайны появления частицы твоей прежней жизни в этих залах на потом, когда сделаем то, ради чего сюда пришли?
Тот лишь улыбнулся:
- Меня не волнует прошлое, я пережил его и возвращаться к нему не собираюсь, главное, что бы эта, как ты сказал "частица моей прежней жизни", тут оказалась единственной, иначе нас могут ждать крайне неприятные сюрпризы. - повелитель костей оставался верен себе. Как всегда, за маской весельчака, мысли его были холодны и прагматичны, касаясь не прошлого, но предстоящего.
От грохота ударов стража уже начинала болеть голова, потому отряд поспешил в невысокий проход, к которому вела дорожка из светлячков. Разглядеть как следует помещение, что они покидали, так и не получилось, света оказалось недостаточно, а большую часть комнаты занимали темные каменные клыки, пробившие пол. Но вскоре, миновав небольшой спуск, пришлось некоторое время прикрывать глаза руками от яркого света.
Когда же, наконец, перестало слепить, парни обнаружили себя стоящими на тропе, выложенной досками светлого дерева, проложенной посреди самого настоящего подземного леса. Деревья тут оказались не в пример тоньше и изящней своих изуродованных эфиром собратьев, растущих на поверхности и гибкие ветви осыпала зеленая молодая листва, словно сейчас было начало лета, а не середина одной из самых лютых зим за целое столетие.
Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь изумрудные своды, золотыми копьями света вонзаясь во влажную землю у корней, играя бликами в прозрачных водах звенящих ручьев. А какой тут был чарующий запах, пахло молодой жизнью и умиротворением. Даниэль, до того как кто-либо успел ему помешать, в благоговении прикоснулся к бурой коре ближайшего растения. Ничего не произошло и испуганный своим неожиданным, даже для самого себя поступком, жрец облегченно выдохнул. Ялазар неодобрительно глянул на него, молча покачав головой, а после устремил взгляд вперед.
Вдоль всей дороги были видны осколки фонаря проводника. Их сияние тут было незаметно, но зато темная сталь тел выделялась на светлом фоне. Справа и слева, насколько хватало глаз, расстилался густой лес и чем дальше от тропы, тем более разнообразным он становился, у корней обзаведясь раскидистыми грибницами, и высокой травой.
Несмотря на восхищение, наполнившее сердце Викариана, ибо красота былого Кеплера буквально пленяла, на лице повелителя костей он заметил гримасу подозрительности. Осторожность сквозила и в движениях Торунга, не спешившего двинутся вперед, даже несмотря на то, что с Даниэлем ничего вроде бы плохого не произошло.