Путь на юг

Медвежья лапа почувствовал холодок под ложечкой, ведь он едва не отдал приказ напасть на лагерь разбойников. Если бы он это сделал, то точно бы погиб. Погибли бы и Гостомысл и князь Вяйнемяйнен, которые, не зная настоящей численности противника, ввязались бы в сражение.

— Слава богам, что дали мне терпение! — вознес хвалу богам Медвежья лапа и подумал, что разбойники стоять на берегу Невы будут недолго. Трудно и дорого прокормить большое количество людей. Поэтому поход на словен мог начаться в любой момент.

Таким образом, Гостомысл оказался прав — его предчувствие сбылось. Для Медвежьей лапы это оказалось весомым доказательством того, что Гостомысл обладает даром предчувствия. Для вождя и его дружины это бесценное качество. С таким вождем дружина будет непобедима.

Но теперь требовалось срочно предупредить Гостомысла о нависшей опасности, поэтому Медвежья лапа, пройдя немного вниз по реке, приказал развернуться и как можно быстрее возвращаться.

На обратном пути словенские корабли едва не столкнулись с разбойничьими кораблями. Они разминулись так быстро, что Медвежья лапа даже рассмотрел лицо Готлиба с вытаращенными от неожиданности глазами.

Медвежья лапа догадался, что Готлиб ищет их, и удивился тому, как быстро разбойники организовали погоню. Это еще раз подтверждало, что разбойники крайне опасные противники.

Глава 35

Пока Готлиб приходил в себя и разбирался, что произошло, Медвежья лапа успел сообщить Гостомыслу о результатах разведки.

Переговорив с Медвежьей лапой, Гостомысл задумался: противник опять имел численный перевес над его войском.

Какой полководец решится сражаться с превосходящим противником? Разумный человек уклонится от битвы и будет выжидать более выгодный момент. Правда, неизвестно, к чему приведет ожидание. В военном деле нерешительность нередко приводит к поражению.

А человек талантливый будет искать решение, как победить врага здесь и сейчас теми силами, которые он имеет.

Если бы Гостомысл имел боевой опыт больше, то, наверно, бы он постарался уклониться от сражения с норманнами, а вернулся бы в Словенск и занялся организацией обороны города.

Но весь опыт Гостомысла состоял из одного сражения: освобождения Словенска от разбойников небольшой дружиной.

Да и не было никакого сражения, все решила хитрость и внезапность.

Поэтому логично, что Гостомысл решил снова использовать доказавший свою эффективность прием.

Для начала он решил уничтожить корабли, преследовавшие Медвежью лапу

Как учило древнее искусство войны, — если вы не знаете себя и своего врага, то вы глупец и, несомненно, потерпите поражение в каждой битве; если вы знаете себя, но не знаете своего врага, то однажды победите, однажды проиграете; если вы знаете себя и знаете врага, то победите в каждом сражении.

Врага следовало ослепить, лишить информации о войске славян.

Поэтому Гостомысл приказал всем кораблям выстроиться в одну линию. Таким образом, разбойничьи корабли сразу столкнутся с превосходящими силами и их легче будет уничтожить.

Кроме того, в линии множество кораблей выглядели внушительно, и если какому кораблю разбойников удастся уйти, то они решат, что столкнулись с силами, намного превосходящими их войско.

Это должно было смутить врага и заставить его действовать неуверенно.

Затем Гостомысл обратился к Ратише.

— Ратиша, займись орудиями, — как только корабли разбойников выйдут из тумана, стреляй. Ты должен обязательно попасть хотя бы в один корабль. Пусть даны увидят, что у нас есть оружие, которым мы сможем побить их на расстоянии. Это сломит их дух и заставит опасаться нас.

— Качка будет снижать точность, — заметил Ратиша. — Но я постараюсь.

— Качка не будет мешать, мы остановимся перед стеной тумана на расстоянии полета стрелы, — сказал Гостомысл.

— Я сделаю примерочный выстрел, — сказал Ратиша.

— Делай, — сказал Гостомысл и позвал кормчего: — Сом, иди сюда!

Сом ловко пробежал между гребцами и встал перед Гостомыслом.

Гостомысл показал на туман.

— Как думаешь — надолго ли сел туман?

Сом сунул палец в рот, обслюнявил его и поднял над головой. Покрутил носом, подумал и сказал:

— Сквозняк. Думаю, скоро ветер туман сдует.

— Хорошо, — сказал Гостомысл, — ты вот что — сейчас из тумана выскочат разбойники. Я не знаю, сколько их, но Медвежья лапа говорит, что за ним гнались пять или шесть кораблей. Вряд ли они полезут на нас. Ратиша пульнет в них стрелами, и как только они побегут, так сразу гони за ними. Предупреди гребцов, чтобы постарались. За усердие они получат награду.

— Скажу, — сказал Сом и пошел на корму.

По пути он передал гребцам обещание князя, и у тех лица стали веселее.

А у Гостомысла блеснула в голове новая мысль, и он приказал:

— Сигнальщик, передай всем — после победы над разбойниками я разрешу грабить их лагерь. Треть добычи получит тот, кто взял ее. Треть мне. И треть дружине. Отныне это правило будет действовать в моем войске всегда.

Сигнальщик расплылся в довольной улыбке, дунул в рог, затем замахал сигнальными флагами.

Глава 36

Выйдя из тумана, норманнские корабли по инерции проскочили еще какое-то расстояние, прежде чем Готлиб сообразил, что он оказался перед многочисленной флотилией кораблей.

Кому принадлежали корабли, загадки не было — на мачтах кораблей реяли словенские и карельские знамена. Кораблей было столь много, что даже с шестью кораблями шанс на победу был ничтожный. Нет, его не было совсем.

Увидев, что попал в ловушку, Готлиб отдал команду снова поменять направление движения, теперь он из преследователя превратился в преследуемого.

Готлиб не особенно испугался, обнаружив перед собой сильный словенский флот, хотя и сильно удивился — он даже не догадывался, что у местных славян может быть столько кораблей.

На южных границах Дании располагались территории славян-оборитов. У оборитов был сильный флот, однако обориты были для данов почти своими. Готлиб сам был сыном оборитки.

Но словене, проживавшие на берегах Нево-озера, казались Готлибу совершенно другим народом. Свирепым, диким, а теперь и загадочным.

Разумеется, с противником, имеющим подавляющее преимущество, Готлиб и не собирался воевать — в его голове мгновенно возник план заманить словенские корабли в Неву, а там подставить под удар оставшихся с Харальдом кораблей.

У Харальда кораблей было поменьше, но на узкой реке славянский флот вынужден будет идти колонной, и, таким образом, его можно будет бить по частям.

Готлиб наморщил лоб, — напрашивался вывод, что если сейчас на Неве удастся разбить словенский флот, то повторится прошлогодняя ситуация.

Но у Готлиба не хватило сил, чтобы удержать захваченное, теперь же у него было значительное войско, которого хватит и для того, чтобы захватить основные славянские города.

Правда, мешался Отер-урмянин с его претензиями на руководство войском, но Готлиб хорошо знал, как надо избавляться от нежелательных соперников.

Готлиб обрадовался: — «Ох, не зря я оставил корабли с Харальдом в засаде — это было божье провидение!»

Однако через минуту планы Готлиба рухнули. Не успели корабли Готлиба скрыться в тумане, как с передовых кораблей славян взвились огромные горящие стрелы.

Славяне вновь удивили Готлиба — горящие снаряды летели гораздо дальше, чем обычные стрелы. И они были тяжелее. И точнее. Одна из стрел попала в борт корабля Готлиба, отчего тот вздрогнул, словно получил удар огромным молотом.

Когда Готлиб пришел в себя, то увидел, что стрела пробила борт и днище корабля. В образовавшуюся дыру в корабль бурным потоком хлынула вода. В довершение к этому, горящая смола со стрелы прилипла к дереву, и сухое дерево полыхнуло огнем. После этого кораблю стали одновременно грозить две беды — сгореть и утонуть.

Гребцы кинулись тушить огонь, другие останавливать воду Впрочем, заполнявшая корабль вода помогала тушить огонь.