Страница 28 из 40
Раб обходит гравикар к моей двери, благо машин мало. Дождь льёт, лужи и грязь, так не хочу, чтобы ты снова на колени опускался, родной. Так не хочу.
Выпрыгиваю, поднимается, уходим с дороги. Чёртовы господа уезжают. Хорошо, хоть не решили подождать. Достаю гравизонт.
— Спасибо, — говорит.
— Было бы за что… — вздыхаю. Запускаю зонт, делаю его широким, Антер берёт ручку, еще какое-то время уходит на то, чтобы уговорить его, что места хватит двоим. Не положено, положено над госпожой держать.
На улице потемнело, струи лупят, пока пререкаемся — мокрые уже, и зонт не поможет. Людей нет.
Идёт. Даже не спрашивает, нужно ли мне в магазин. Всё понял. Умничка мой. Мой хороший.
— Прости за испорченный день… — шепчу. Молчит. А до дома ещё далеко.
— Машину, может, вызвать? — сомневаюсь.
— Не надо… — тихо. После добавляет: — У нас зонт есть.
— Да ну его, — смеюсь. — Убирай, я уже вся мокрая.
Снимает гравиполе, забрасываю ручку в сумку. Бежим. Начинаем хохотать. Пусто, редкие прохожие давно разбежались, как же я хочу, чтобы ты взял меня за руку.
Кажется, его немножко отпускает. Дождь, пустота, мы совершенно мокрые… будто и не на Тарине.
Подходим к дому. Почти у порога дождь заканчивается и выглядывает солнце. Как нельзя более своевременно!
Забегаем, надеюсь, соседи не видели. Смеёмся. Лужа натекла, бегом включаю универсального уборщика. Небольшой робот сканирует непорядок, принимает удобную форму и начинает своё дело.
Скидываю жакет.
— Чёрт… — бормочу. Пульт весь мокрый. У Антера улыбка спадает с лица. Чёрт! Ну почему так постоянно! — Вдруг сломается…
Снимаю аккуратно с пояса, беру полотенце, кладу на него. Легко промокаю — не должно от полотенца сработать, только от прикосновения рук.
Смотрю на Антера. Застыл, глаза огромные, зубы сжаты, белые щёки…
— Проверяй… — тихо.
— Ты что?! — восклицаю. — Я просто переживаю, чтобы не замкнуло! А то вдруг…
Ужас, даже думать боюсь…
Кажется, чуть расслабляется.
— Не замкнёт, — говорит мрачно. — Один из хозяев никогда не расставался, даже в душ с собой носил. Ничего там не замыкает, эти гравипакеты, что твои друзья продают, — просто лишний сбор денег.
— Я же не знала… — пытаюсь улыбнуться. Чёртов пульт. — Ладно, давай в душ…
Кивает, тоже пытается улыбнуться.
— Антер… — говорю тихо, уже почти у лестницы. Оборачивается. — А где кнут?
Пугается. Вот чёрт, похоже, забыли!
— Прости… госпожа…
Хватаю его за руку. Только не вздумай снова начинать.
Стоит. Кажется, не вздрогнул.
Вспоминаю. Когда я пошла за Антером, кнут точно на столе лежал. Когда пришла — его убрали куда-то, на диван, наверное. Ох, надеюсь, просто так убрали, а не специально…
— Не страшно, — говорю мягко. — Попрошу привезти.
Тоска в глазах.
— Это мой недосмотр… — говорит.
— Глупости! — заявляю. — Я тебе забыла приказать, значит, недосмотр — мой! Всё, забудь. Давай, в душ и поедим, я голодная ужасно! Могли бы и угостить чем-то, кроме соков своих дурных…
Улыбается. Вот и молодец. Отпускаю неохотно, расходимся по своим душевым.
Глава пятая
Тамалия
Вечер выдался тихий. Спокойно, легкий ветерок, веранда открыта. Я бы с удовольствием там поела, да вдруг подслушает кто. Нельзя.
Сидим в кухне-столовой. У солнца моего уже почти нормальный рацион, жареного только не даю. А так — одно и то же едим. Удивляется, но помалкивает. И хорошо.
— Вы часто на эти занятия ходите? — вдруг интересуется.
— Пару раз в неделю, — отвечаю. Боже, не смотри так на меня, не вздумай расспрашивать, у меня совести не хватит тут перед тобой жертву разыгрывать, тебе бы в пору радоваться, что хоть одну дрянную госпожу справедливое возмездие настигло, а не сочувствовать, отрада ты моя! Добавляю как можно легче: — Да всё в порядке, не бери в голову.
Молчит сочувственно, но тему не продолжает.
— А давай выпьем, — говорю. Поднимаюсь, беру бокалы, наливаю ему коньяк, себе ликерчика чуть полегче.
— На, расслабься немного, — протягиваю. Принимает бокал, кивает удивлённо. Ты, наверное, и коньяк никогда не пробовал…
— Ну, за нас, — прикасаюсь бокалом к его бокалу. Кивает, даже слегка улыбается. Пробует, глотает.
— Завтра рано не вставать, так что пей давай, — говорю. — Мне никуда не надо, полностью свободный день, поэтому займёмся обустройством подвала. Вовремя ты у меня…
Не успеваю договорить — бокал трескается в его сжатой руке, в глазах ужас.
Вот дура, когда ж ты научишься помнить, с кем говоришь!
— Прости, госпожа!
Вскакиваю, хватаю за кровоточащую руку:
— Спортзал! — разъясняю. — Спортзал будем обустраивать в подвале, я давно собираюсь, да всё никак…
Тащу его к раковине, смываю хлещущую кровь, несколько стёкол застряли в ладони.
— Прости… госпожа… — бормочет, кажется, пытается сдержать дрожь, горе моё…
— Постой, — говорю, — сейчас пинцет и медика принесу…
Бросаюсь за аптечкой, прибегаю обратно, брызгаю анестетиком.
— Обезболивающее? — поражается.
— Что ж я тебе, садистка, что ли?! — восклицаю.
Самые крупные стёкла достаю пинцетом. Стоит молча, вроде даже успокоился слегка. Да что ж это за ассоциации со словом "подвал"! Ты что, всё это время пытался понять, где у меня тут пыточная камера оборудована?!
Мелкие стёкла оставляю медику, тот своими малюсенькими манипуляторами быстро справляется, потом залечивает… Выдыхаю. Вот тебе и романтический вечер. Молчу, а то как пошучу снова — ещё неделю отходить будет…
Антер
Ямалита чем-то занята… что это она всё время пишет, в сетевике ищет?
Не моего ума дело. Но ведь интересно…
Ладно, решаю пока позаниматься немного. На улице прохладно и темно, трава ещё мокрая, но земля уже почти всю влагу впитала. Обе луны на небе красуются.
Смотрю на дом, как уютно горят окошки веранды и гостиной, думаю о том, что этот дом мне уже почти родной… Вот как-то незаметно из хозяйского становится местом, о котором начинаю думать, как о доме. Если Ямалита решит меня продать — буду скучать, наверное…
Эта мысль вдруг обжигает огнём, не удерживаюсь, падаю, чёрт, грязный весь…
Не расслабляйся, раб. Чем больше грезишь, тем страшнее оказывается реальность. Тебя по-прежнему могут продать в любой момент и в любое место. Что бы она там ни обещала. Всего лишь документы подписать…
Кажется, наружный коммуникатор. Кого нелёгкая принесла?
Снова падаю на скользкой земле, не выдерживаю, решаю заглянуть. Я только из кухни загляну в гостиную, и снова сюда…
Как бы не так.
Тамалия
Поскорее прячу сетевик с документами, смотрю на внутренний коммуникатор. Селий, давно не виделись. Истосковалась вся.
Открываю, догадываясь, что ему тут нужно. Изображаю удивление.
— О! — улыбаюсь. — Ты, наверное, кнут принёс? А то я забыла…
— Можно? — входит, козёл, где ж твоя второстепенная роль, когда она так нужна? Ладно, приходится впустить, не выгонять же.
Молчу, ничего не говорю. Надеюсь, сам поскорее сбежит.
— Это не ты должна помнить, — сообщает, вытаскивая из гравипака кнут. — А вот и он!
В кухне действительно виднеется Антер, чумазый какой, чем ты там занимался, огород копал? Раскрасневшийся, слегка запыхавшийся…
— Чем это ты там занят? — подозрительно спрашивает Селий.
— Селий, — прерываю. — Он занят тем, чем я сказала. Антер, можешь продолжать.
— Погоди! — подходит к нему, кнут в руке держит, за рукоятку. Только попробуй. Приближаюсь. Какое счастье, что пульт уже в сейф убрала. — Ты почему за кнутом своим не следишь? Почему господин должен тебе его приносить?
Кажется, рассчитано на то, чтобы запугать. Куда тебе запугать моего Антера каким-то несчастным кнутом. Думаю, даже увидев у тебя свой пульт, он держался бы изо всех сил. Что ни говори, а всё-таки гордый…