Страница 8 из 21
1. Всякая вещь получает ценность от своей полезности, причем последняя возрастает в соответствии с качеством вещи и спросом на нее.
2. Деньги возникают для преодоления неудобств бартерного обмена. До того как стать деньгами, золото и серебро обменивались как товары по своей собственной стоимости. Использование в качестве денег придало им дополнительную ценность, поскольку привело к повышенному спросу на них. Золото и серебро стали деньгами в силу их однородности, портативности, делимости, удобства для перевозки. Это утверждение ныне настолько хрестоматийно, что мало кто помнит о его авторстве. Золото и серебро стали деньгами не в результате некоего общественного договора, а вследствие своих свойств.
3. Деньги есть мера, посредством которой товары оцениваются, и ценность, посредством которой товары обмениваются и в которой контракты оплачиваются. Деньги не являются ценностью, на которую товары обмениваются, но ценность, посредством которой они обмениваются. Полезность денег состоит в покупке вещей. Деньги призваны служить мерой определения пропорции ценности вещей, поскольку они менее подвержены изменениям ценности, чем другие вещи.
4. В результате увеличения добычи благородных металлов их ценность уменьшается. Это затрудняет использование золота и серебра в качестве денег. В то же время нет принципиальных препятствий применения в качестве денег иных материалов, имеющих более устойчивую стоимость.
5. Необходимо создать новые деньги, свободные от недостатков золота и серебра. Эти новые бумажные деньги должны были эмитироваться специальным учреждением. Их обеспечением следовало сделать принимаемую в залог землю.
Дж. Ло считал, что земля имеет более устойчивую ценность, чем благородные металлы.
Одно из самых обстоятельных исследований XVIII в. о деньгах принадлежит англичанину Я. Вандерлинту. Оно было опубликовано в Лондоне в 1734 г. «Деньги отвечают на все вопросы», – провозгласил он. Причину роста цен Я. Вандерлинт видел в увеличении золота и серебра в обращении. Редкость драгоценных металлов была, по его мнению, основным ценообразующим фактором[41].
Ошибка, общая для всей домарксовой политической экономии, состоит в утверждении, что продается труд, а не рабочая сила. За этим исключением указание на связь денег и отношений собственности весьма глубоко и продуктивно. Если есть собственность, существует обмен, появляется потребность в функциях денег и какой-либо товар начинает выполнять эти функции в полной мере или частично – в этом убеждает история[42].
«…Деньги – сами товар, внешняя вещь, которая может стать частной собственностью всякого человека. Общественная сила становится таким образом частной силой частного лица»[43].
Деньги отражают распределение экономической власти, передачу части ее отдельному человеку. Эта доля власти передается временно, образуя взаимно необходимую связь между обществом и отдельным членом общества.
Называя деньги общественным отношением, К. Маркс писал: «Это общественное отношение существует вместе с тем как чувственный, внешний предмет, которым можно завладеть механически и который может быть равным образом и утрачен»[44].
Для поддержания данного общественного отношения, для обеспечения его непрерывного воспроизводства с необходимостью появляется государство. Однако К. Маркс считал, что труд государственного чиновника не только непроизводителен, но он не оказывает никакой услуги производству. Неслучайно при анализе природы денег в первом томе «Капитала» государство не рассматривается им как активный субъект экономической деятельности. Уже одно это свидетельствует о том, что Маркс считал государство причастным к процессу «творения» денег.
Русский экономист И. Т. Посошков (1652–1726) писал: «Мы не иноземцы, не меди цену исчисляем, но имя царя своего величаем, того ради нам не медь дорога, но дорого ее царское имянование, того ради не вес в них числим, но исчисляем начертание на ней». И далее: «…У нас столь сильно его пресветлого величества слово, аще б повелел на медной золотниковой цате положить рублевое начертание, то бы она за рубль и ходить в торгах стала во веках веков неизменно». Представленное изложение является наиболее красочным свидетельством номинализма.
Правда, радикалов, прямо утверждающих, что государь создает стоимость, было не очень много во все времена. Существенно больше оказалось примкнувших, т. е. утверждавших, что государство создает не всю, а часть стоимости.
Известно, что кредит переводится как «доверие». «Штамп, кроме придания ценности монете, создает для нее доверие. Если до обращения полноценных монет требовалось доверие, тем более оно было необходимо бумажным деньгам», – это высказывание советского экономиста Г. Г. Матюхина взято из его книги, вышедшей в 1977 г. Роль государства состоит только во введении так называемого принудительного курса, при котором бумажные деньги обязательны к приему всеми под угрозой судебного наказания. Но государство ведет себя как «кредитное учреждение», банк, у которого появились возможности обмануть вкладчиков. Про эту сторону государственного кредита в совершенно ином тоне писала Екатерина II: «Во многих государствах учреждены с хорошим успехом банки, которые доброю своей славой изобретши новые знаки ценам, сих обращение умножили, но чтобы в единоличном правлении таковым учреждениям безопасно верили, должно сии банки присовокупить к установлениям святости, не зависящим от правительств, чтобы все люди были уверены и надежны, что государь их денег не тронет и кредита сих мест не повредит».
Государственный штамп в дореволюционной России вызывал не меньше сомнений, чем аналогичный штамп, поставленный крупной частной компанией, поскольку было известно, что государственный аппарат переполнен казнокрадами различных мастей. Да и сам батюшка царь или матушка императрица были не без греха. Не отсюда ли стремление предельно упростить государственную теорию денег?
«Деньги – это счетный знак, своего рода бухгалтерская запись. Количество денег, находящихся в вашем распоряжении, служит выражением вашего актива по счету с обществом», – писал в начале XX в. Ю. Г. Жуковский, управляющий Госбанком, царский сенатор, которого В. И. Ленин называл «пошло-буржуазным экономистом». Вроде бы совсем немного переиначены слова Гегеля: «Некая сумма денег – есть долг или имущество в зависимости от внешнего им отношения». Но после переиначивания, сделанного Жуковским, смысл этих слов сближается с идеями государственной теории денег. Далее Ю. Г. Жуковский ставит знак тождества между обществом и государством, пытается доказать теоретически, что феодально-капиталистическое государство – это хорошо, оставляя отдельные недостатки его деятельности за бортом теории[45].
Историк П. А. Храмов делает следующее заключение о решении государственных деятелей в отношении денежного обращения: «Экономические явления господствуют над волей людей»[46]. Приведем примеры таких явлений.
Все ранние китайские монеты имели обозначение веса, как правило, отличавшегося от фактического. К явному несоответствию между весом и номиналом добавлялось также и то, что основная весовая монетная единица – лян – в течение тысячелетий не была единой по всей территории Китая. Даже в первой половине XX в. вес монеты колебался в зависимости от провинции, где она обращалась, от 35 до 38 г.
Император Цинь Шихуанди (246–210 до н. э.) ввел единые для всего Китая круглые монеты с квадратным отверстием. Надпись на них говорила о весе – пол-ляна. Он же попытался отменить меновую торговлю и применение в качестве средств обращения раковин каури, черепашьих щитов, шелка и любых монет, кроме им утвержденных. Эта попытка и стремление стабилизировать денежное обращение казались обреченными на неудачу. Лет через десять с небольшим после реформы преемники Цинь Шихуанди стали выпускать более легкую монету с прежним номиналом пол-ляна. К середине II в. до н. э. вес монет уменьшился в два с лишним раза.
41
Деньги: учеб. пособие / под ред. В. Ю. Катаносова. М.: МГИМО-Университет, 2010. С. 165–166, 167.
42
Воронов Ю. П. Указ. соч. С. 117.
43
Маркс К., Энгельс Ф. Капитал. Т. 23. С. 143.
44
Маркс К., Энгельс Ф. Капитал. Т. 46. Ч. 1. С. 166.
45
Воронов Ю. П. Указ. соч. С. 117–119.
46
Воронов Ю. П. Указ. соч. С. 120.