Страница 6 из 21
Проблема глубинных причин выделения денег из товарного мира может быть представлена в двух планах. Деньги следует воспринимать либо как сознательное изобретение конкретных людей, либо как некоторое социальное явление – результат естественного развития хозяйственной жизни. Выбор между двумя этими трактовками сделан давно и окончательно – обособление денег было следствием естественного хода событий.
Известны высказывания английского экономиста XVII в. Самуэля Фортри: «Наши деньги и монеты – такой же товар, как и все прочее», или одного из предшественников классической политической экономии сэра Дадли Норса (1641–1691): «Деньги – товар, которого может быть избыток или нехватка».
«Трудность состоит не в том, чтобы понять, что деньги – товар, а в том, чтобы выяснить, как и почему товар становится деньгами», – пишет К. Маркс. Следует указать на общую для домарксистских представлений ошибку и методологию. Общество уподобляется в них отдельно взятому рационально мыслящему человеку, обладающему собственными желаниями, мотивами, линией поведения. Выделение денег из мира товаров происходит в этом случае благодаря сознательному выбору наиболее экономичных и удобных средств обмена.
Первая, наиболее распространенная версия – техническое удобство: из товаров выделяется тот, который лучше сохраняется, компактен, делится на части. Согласно этой версии, первыми деньгами могли быть только драгоценные металлы. Версия технического удобства наиболее распространена, поскольку она проста и наглядна.
А. Смит в числе причин появления денег отмечал техническое удобство использования в функции всеобщего эквивалента товара с определенными свойствами.
Когда два товара встречаются на рынке, за каждым из них стоит экономический интерес товаровладельца, для которого собственный товар отличается от товара, который хотелось бы ему иметь.
Товар, принадлежащий товаровладельцу, находится для него в относительной форме стоимости, другой товар – в эквивалентной. Если встать на место второго собственника, то формы стоимости поменяются местами. Два термина – относительная и эквивалентная формы стоимости – не искажают картины, стоящей за термином «обмен», и позволяют продвинуться далее, к анализу денег.
Георг зиммель, один из интереснейших, но редко вспоминаемых экономистов XIX в., высказал мысль, что деньги – наиболее яркий пример превращения средства в цель. Он не оригинален, аналогичное высказывание есть уже у Аристотеля в «Политике»: «…чтобы извлечь из мены возможно больше выгоды, распространилась привычка смотреть на монету как на единственную цель спекуляции; возникло убеждение, что исключительная задача спекулятора состоит в накоплении драгоценных металлов, так как конечный результат его операций состоит в доставлении золота и богатства».
Современному буржуазному экономисту Дж. Хиксу принадлежит афоризм-определение: «Деньги – это то, что используется как деньги». А примыкающий к другому научному направлению Дж. Гэлбрейт сказал: «Деньги – это то, что повсеместно используется для купли-продажи товаров, услуг и благ».
Аналогичной точки зрения придерживаются и в определении категории «деньги» современные монетаристы. В одной из своих книг М. Фридмен и А. Шварц пишут: «Определение денег нужно выбирать не на основе какого-то принципа, а исходя из соображений пользы в организации наших знаний о хозяйственных связях. Деньги – это то, чему мы придаем численную величину с помощью процедуры. Это экспериментальная теоретическая конструкция, которую нужно изобрести, подобно понятиям “длина”, “температура” или “сила” в физике»[29].
Причину обособления денег из товаров Аристотель видел в том, что товары имели разную степень легкости (трудности) сбыта и люди постепенно выделили такие товары, сбыть которые очень легко. Согласно Адаму Смиту, деньги – это «товар, который, никто не откажется взять в обмен на продукты своего промысла». «Мы определяем деньги как то, что в обмен на блага всеми применяется», – повторяет вслед за ним Ирвинг Фишер.
Один из родоначальников теории предельной полезности Карл Менгер писал: «Благодаря вступлению денег в их функцию орудия обмена оборот был облегчен и экономический расчет сделался точнее, но существо обмена не изменилось».
«Потребовалось – значит, получилось» – общий принцип решения проблемы происхождения денег. В таком подходе преобладают общие соображения о «естественной» оптимизации, граничащие с намеками на естественный отбор, на то, что «природа не терпит пустоты», «удобно, поэтому осуществлялось» и т. п.
От такого упрощенного объяснения исторических закономерностей отказался уже Адам Смит, который видел первопричину роста производительности труда в прогрессирующем разделении труда. Благодаря ему повышалась производительность труда и появлялись товары для обмена, а не для непосредственного потребления. Поэтому соображения о влиянии редкости отдельных товаров на постепенное выделение денег из товарного мира не следует отвергать напрочь. Согласно одной из записей, сделанных на глиняной табличке в Древнем Вавилоне в середине III тысячелетия до н. э., различаются товары «обмениваемые» и «необмениваемые». К первым относятся золото, серебро, олово, бронза, медь, мед, сезам, масло, вино, пиво, шерсть, кожи, свитки папируса. Из содержания записи следует, что все обмениваемые товары могут использоваться как средство многократного обмена.
Деньги появились, поскольку благодаря им снижаются издержки обращения. Эту мысль высказал еще Аристотель.
В рамках современной монетарной школы появление денег объясняется в первую очередь техническими трудностями обмена товара на товар при большой номенклатуре обмениваемых товаров. По мнению монетаристов, оба участника обмена товаров замечают в конце концов высокие издержки торговой сделки при безденежном товарообмене, их интересы совпадают, и они договариваются о том, какой из товаров всегда принимать к оплате.
Еще одна версия причин выделения денег из товарного мира была представлена А. Смитом, который был убежден, что начальный толчок разделению труда дала необходимость делать запасы. «Так как накопление запаса в силу естественного хода вещей должно предшествовать разделению труда, то возрастающее разделение труда возможно только по мере возрастающего предварительного накопления запаса». Великий английский экономист смешивал уровень индивидуального обладания денег с уровнем общества в целом. То, что накоплено у одного человека, может оказаться совершенно незначимым для общества. Накопление сокровищ – явление не психологическое, оно относится к способам саморегулирования экономической жизни.
Функция накопления сокровищ – одна из пяти функций денег – не последняя по важности. Как и прочие функции, ее не следует воспринимать с позиций индивидуального владельца денежных средств.
Некоторые товары, выполнявшие функции денег, но непригодные для образования сокровищ (например, скот), постепенно потеряли значение всеобщего эквивалента. «Пределы запасов кормов и площадей пастбищ являлись одновременно пределами для функционирования «денег-скота» как сокровища», – пишет известный специалист в области мировых финансов Г. Г. Матюхин. Это замечание следовало бы развить в двух направлениях.
Так, потребность в товаре или виде работ, которые сглаживают колебания в занятости населения, гарантировала бы стабильность выполнения функций каждым человеком, каждой социальной группой, всеми классами общества. Великий историк Древней Греции Ксенофонт писал: «Серебро нисколько не похоже на прочие произведения земли. Если железо или медь станут до того обыкновенными, что приготовляемые из них изделия будут продаваться по чрезвычайно дешевой цене, то работники будут окончательно разорены. То же самое следует сказать и о землевладельцах в год чрезвычайного урожая хлеба, вина или плодов. Совсем иное случается с серебром. Чем более отыскивают рудников и чем большую они доставляют добычу, тем сильнейшее желание вызывают граждане обладать ими. Мне сделают, может быть, возражение, что золото по меньшей мере столь же полезно, как и серебро. Я не стану возражать против этого. Я замечу только, что если золото сделается обыкновеннее серебра, то оно подымет цену последнего и само понизится в цене». Конечно же, при описании функций денег вряд ли следует заботиться о том, чтобы купец или банкир понимал эти функции в своей практической деятельности»[30].
29
Воронов Ю. П. Указ. соч. С. 71–73.
30
Воронов Ю. П. Указ. соч. С. 74, 75, 77–79.