Ради тебя 2

– Я не об этом, – отмахнулась она. – Что это было за странное тепло, которое я чувствовала от тебя прежде, чем отключилась? Почему я видела мать, а ты просил не слушать ее? Что со мной случилось? Ну, ты понимаешь, о чем я…

– Если честно, то совсем не понимаю, Рита, – оборвал ее Брагин. Он приставил стул ближе к кровати и присел, не разрывая зрительного контакта. – Ты была слишком слаба после обряда, много крови потеряла. Совсем неудивительно, что тебе многое могло померещиться.

– Хватит выставлять меня дурой!

– Рита, я… – Брагин потер переносицу. – Послушай, тебе стоит успокоиться, давай обсудим все позже. Когда ты полностью поправишься.

– Успокоиться? – Рита задыхалась от гнева. – Успокоиться? Да что ты говоришь, Федор Иванович! Меня столько лет обманывали, что я даже привыкла к роли наивной дуры. Но больше такого не повторится. Я не фарфоровая, понял? Уж если я смогла принять, что нечисть и вся эта магическая фигня существуют, то и к другим новостям буду более чем готова!

– Рита…

– Послушайте меня внимательно, Федор Иванович Брагин, – от такого официального обращения она заметила, как Брагин невольно вздрогнул. – Повторять я больше не буду. Либо вы сейчас рассказываете мне все, как есть и больше не скрываете ничего, пытаясь запудрить мне мозги, либо я навсегда исчезаю из вашей жизни, Федор Иванович.

– Рита!

Она несколько секунд молча всматривалась в ошарашенное лицо Брагина, пытаясь успокоить дыхание. Откуда только силы взялись на такую экспрессию? Рита всегда была уверена, что гнев самый плохой помощник в любой ситуации, но сейчас только он придавал ей силы держаться наплаву и узнать правду, которую заслужила. Пусть даже эмоции мешали трезво мыслить, Рита не жаловалась. Она боролась с желанием дать Федору оплеуху за это лицемерие и прижаться к его груди. Противоречия, что бунтовали в ней, отнимали последние крохи сил.

– Что ж я все поняла, – первой нарушила затянувшуюся тишину Рита. Голос звучал глухо и даже как-то хрипло, словно боль, которая неожиданно проснулась в сердце, явственно слышалась в каждом слове. Рита не хотела, чтобы Федор понял ее эмоциональное состояние. Это было бы слишком позорно. – Выйдете, я хочу привести себя в порядок и уйти.

Почему он не смог рассказать ей все? Неужели так трудно довериться? Хотя как можно довериться девочке-субботе? Разочарование раздирало грудь Риты. Она должна была быть готова к такому повороту событий. Ведь знала же, что так и будет! Знала же, что Брагин не тот мужчина, которому стоит отдавать собственное сердце! Но продолжала надеяться на исключение из правил.

Зря.

Черт. Черт! Черт!

Чтобы не расплакаться прямо перед Брагиным, она отвернулась и со злостью бросила сквозь зубы:

– Уйдите!

– Рита…

– Я прошу вас! Хватит!

– Ты не можешь уйти! Ты слишком слаба! Ты отказалась от госпитализации, и ребята сделали переливание крови прямо у меня в доме. Ты хоть знаешь, сколько правил я попросил их нарушить, только чтобы угодить тебе?! Прошло менее суток, когда твое состояние перестало быть критическим. Ты под моей ответственностью!

– Ответственностью? Так это теперь называется? – ее стал душить истерический хохот. – Засуньте эту ответственность, Федор Иванович, поглубже в свою накачанную задницу!

Рита прекрасно понимала, что перегибает палку в своих обвинениях. Но остановиться уже не могла. Эмоции, которые накопились за несколько дней, требовали выход, иначе грозились разорвать Риту изнутри.

Федор шумно втягивал воздух широко открытым ртом. Его лицо покрылось красными пятнами. Казалось, он сдерживался из последних сил, чтобы тут же не перевернуть Риту на живот и хорошенько выпороть. По крайней мере, это желание ясно отпечаталось на его лице, Рите не составило большого труда его прочесть.

– Вызовите мне такси, Федор Иванович, я больше и минуты не останусь в вашем доме, – вздернула подбородок она, откинула одеяло в сторону и стала подниматься с постели.

Тело плохо слушалось. Пришлось крепко сцепить зубы, так, что они даже заскрипели, только бы не выдать свою слабость. Рита привыкла играть роли, носить маски. И сейчас, она чувствовала, что эта маска, которую нацепила перед Брагиным, была самой тяжелой из всех предыдущих. Было непривычно больно вновь натягивать ее на свое истинное лицо.

– Я не отпущу тебя. – Обманчиво спокойным голосом сказал Брагин.

– Нет? Тогда я возненавижу вас.

Брагин отшатнулся:

– Да что с тобой такое?!

– Со мной как раз все в порядке, это вы слишком погрязли в собственной лжи. Я больше не буду в этом участвовать. Не хочу чувствовать себя грязной дешевкой.

– Вот, что ты чувствуешь рядом со мной?

Рита закусила губу.

– Хорошо. Жаль, что ты оказалась именно такой, какой я и думал ранее. Будь, по-твоему, Ри-точ-ка-Маргориточка, – усмехнулся Федор, резко встал со стула, опрокинув его, и покинул комнату.

Она не помнила, как собралась. В одной ночной сорочке, в которой оказалась, и шерстяных носках, Рита спустилась на первый этаж. Все было, как в тумане. Движения, мысли, ощущения. Словно кто-то внутри нее нажал на стоп-кран и заблокировал все неприятные чувства. Защитная реакция? Возможно.

Даже слабость в теле не помешала ей подольше задержаться в этом доме. Рита не стала задумываться, в чем была причина всего этого, сейчас ей это играло на руку. Она вообще не чувствовала собственного тела. Все происходило так, будто бы Рита наблюдала за всем со стороны.

Брагин в коридор не вышел.

Она так и не смогла найти Лютого. Котенок не попался ей на глаза по пути к входной двери. А ходить по дому, где она в любой момент рисковала наткнуться на Брагина и передумать или свалиться в обморок, было более чем плохой идеей.

Сдавленные рыдания вырвались из нее лишь в салоне такси, когда автомобиль завернул за угол и выехал на центральное шоссе.

Рита красиво попрощалась с мечтой.

 Глава 23

Столкновение

Ничто так сильно не расслабляло Яна, как езда на байке, внутренности которого он собрал несколько лет назад вручную. Даже в самых трудных ситуациях, когда голова отказывалась соображать и требовалась передышка, тело действовало автоматически. Кенгерлинский мог ехать часами, особо не вглядываясь в дорожные знаки, окружающие места и людей. Он мог не отвлекаться от внутренних рассуждений, потому что тело еще никогда не подводило его, а байк чувствовался продолжением самого себя.

Всегда было так, только не в этот раз.

Он старался привести мысли в порядок и понять, что делать дальше, но не мог сосредоточиться. Необходимо было выбирать что-то одно: либо думать и стоять на месте, либо ехать, куда глаза глядят и совершенно ни о чем не думать. Ни тот, ни второй вариант его не устраивал.

Ян пытался сыграть прошлый сценарий. Тот, к которому привык.

Кто, черт возьми, все это подстроил? Постоянное поражение, что преследовало его после исчезновения Даши, отбирало последние силы.

– Когда то, что ты свыкся считать одним, вдруг становится совершенно другим в один момент – это ужасно дезориентирует, – тяжело вздохнул он в тон собственных мыслей, притормаживая на светофоре.

До сегодняшнего дня Кенгерлинский верил, что его ничем уже невозможно удивить в этой жизни. Слишком многое поведал.

Он ошибался.

Адисе удалось.

Стоило Яну чуть-чуть больше перестать уделять внимание дороге и вновь погрузиться в собственные мысли, как перед внутренним зрением всплывала одна и та же сцена, которую ему чертовски сильно хотелось забыть.

– Вот дерьмо! – в сердцах выдохнул Ян, проигрывая в памяти недавний эпизод еще раз.

Растерянно застыв на пороге комнаты, удерживая дверь нараспашку, он все еще пытался справиться с потрясением.

Адиса вскинул голову и когда встретился глазами с Яном, то смертельно побледнел. Настолько, насколько могут бледнеть люди с его типом кожи. Если бы Ян находил эту ситуацию забавной, то непременно рассмеялся бы. Но ничего забавного в том, чтобы найти своего друга, засаживающего член по самые яйца в задницу другого мужика, не было. Если же учесть, что все это происходило в стенах знаменитой государственной психиатрической лечебницы, можно было даже отыскать, с чего искренне посмеяться.