Страница 9 из 13
Еще один полуумок был. Юшенков — полковник советской армии. Упал с БТР, расшиб голову, затем, уже полусумасшедший, несколько лет сидел в Госдуме, всякую чушь нес, пока его свои же не замочили за излишнее политическое рвение. Как ни посмотришь на «демократов», так обязательно больной, обязательно с отклонениями, обязательно какой-то зачуханный, эмигрант какой-то, сидел он, лежал он, бежал, не печатали его, падал он, били его в тюремной камере, что-нибудь натворил. Ну и слава богу, Сережа, отмучился.
Эх, эх, извращенцы, правозащитники. Шумите, фонды разные создаете, «Гласность!». Какие фонды, какая гласность? Поэтому вы — недоумки! В одну палату вас, в одну камеру, в один вагон, в одно бы судно. И не надо жалеть вас. Что с вами сделать? А? Эх, эх, черви, черви, ползаете по телу России.
Вот Рыбкин молодец. Помните такого или забыли уже? Специалист по сельскому хозяйству. Был завкафедрой сельскохозяйственного машиностроения в Волгограде, в одном из вузов. Стал доктором политических наук. Как так? От сеялки, от бороны — вдруг доктор политических наук. Только в России такие выкрутасы могут делать. Я вот не понимаю в сельхозмашинах и не смогу стать доктором технических наук. А он стал доктором политических наук. Сытенький, тихенький. Тоже побывал после Лебедя секретарем совета безопасности. Совет антибезопасности. Что вы вместе с Лебедем сварганили с Чечней? Какой мирный договор, да тем более на принципах международного права? Да с такими атрибутами, как «высокие договаривающиеся стороны». Какие высокие? Глубокие карманы у них с грязными долларами, да бомбы взрывали на вокзалах, с женщинами боролись, со стариками. Больницы захватывали, дома с жителями взрывали.
Мирный договор заключают, когда война закончилась. С иностранным государством заключают мирный договор. Мы с Японией, великой азиатской державой, еще мирный договор не заключили, уже более полвека прошло. Эх, эх, Иван Петрович. Иван ты действительно и Петрович. Узнаешь ли ты цену своих ошибок? Помнишь, тебе телефон отключили после октябрьских событий (1993 года)? В Белом доме тогда заваруху устроили. Я тебе включил, в Кремль позвонил замминистру связи и сказал: «Включите телефон. Эй ты, депутат, как твоя фамилия?» А ты мне тихо так сказал: «Рыбкин, Рыбкин. И. П. Рыбкин». — «Включите Рыбкину телефон».
Вот ты с чего начал — телефона у тебя не было. А затем Председателем Госдумы стал, секретарем совета безопасности, доктором политических наук. За что? Тоже за прихлебательство, да? Тоже за нашептывание, тоже за измену все получали награды, за измену. Все, кто достиг высших должностей в России и звезд генеральских после августа 1991-го и вплоть до 2000 года, все предатели, все. Все дети Иуды, библейского предателя.
Эх, эх, а поезд мчит. Мелькают полустанки, скрываясь в морозной дали. Чахлая природа, чахлые пассажиры. А поезд стучит, а пассажиры все подсаживаются. Вот банда в Беловежской Пуще страну нашу угрохала. Они, негодяи, сварганили договор о создании СНГ и о роспуске СССР. Как страну можно распускать? Вы, идиоты? Как можно распускать страну, которую нельзя распускать, которая не распускается, ведь договор о создании СССР давно перестал существовать. Он органично вошел в Конституцию 1924 года. Та Конституция была заменена Конституцией 1936 года. Потом была Конституция 1977 года. Как вы могли после трех Конституций говорить о договоре, которого давно нет, а была единая страна — Российская империя под названием Советский Союз?
А вы, подлые твари, взяли и разрушили наше государство. Так страну рубанули на 15 кусков, что народ кровью истекает,— а им награды, они герои России. У них фонды, деньги, слава, премии. А народ мучается, над ним издеваются. А? Негодяи! Написали своими грязными, паршивыми руками договор о создании СНГ, и в этой Беловежской Пуще-чаще пропивали страну, спорили с украинским придурком Кравчуком, как произносить тосты. Тот говорил: «Давайте пить за весь договор». А наш-то пьяница: «Нет, за каждую страницу будем». И начали, скоты, за каждую страницу тосты поднимать. Пока за каждую страницу, за каждый параграф договора выпили, все, конечно, окосели. Там бы их взять тепленькими, там их сжечь бы и закопать, как с семьей царской разделались в Екатеринбурге. Нет же, выжили, только Гайдар с Ельциным окочурились. Правда, должности многие потеряли. Всех четверых следовало бы повесить. Всех четверых на четырех фонарных столбах на Красной площади или в Лужниках.
Эх, эх. Да, да! Страшно подумать. Набедокурят в стране — и послами разъезжаются, чтобы еще и внешнюю политику валить, как Козырев. Негодяй, столько наделал беды.
А мурманчане, мозги ваши замороженные, а? За него дважды голосовали как за депутата Госдумы. Надо же иметь такой низкий уровень политического сознания, чтобы врага номер 1 Российского государства избирать депутатом Госдумы. А? Что же у нас за народ? Неужели не видит он, за кого голосует, а? Эх, эх, за Козырева проголосовали, а он в Америку подался, совсем наплевал на Россию. Сколько еще нужно просвещать наших людей?
А поезд все быстрее мчит на север. Сколько вам еще тащиться в край «обетованный»? Еще суток пять, не меньше. Только Якутск прошли. Вот в Магадане вам зэки зададут жару, ох они ждут не дождутся погулять по вашим спинкам, по задницам. Ох, ох. Не все вы выдержите. Вы все утонченные натуры. Вам ведь чистую постель подавай да пару порнокассет, журнальчик полистать.
Эх, эх. Поезд. Машинист, дров-то хватит тебе? А, кочегар? Ребятушки, подкиньте дров, парку поддайте. Да давайте от Магадана до Анадыря без остановок. Что уж останавливаться? Чай, дотянут, не подохнут. Ни от голода, ни от холода. Дровишек хватит. Так стучат теплушечки, поезд наш ползет все дальше от Москвы. Бывший мэр столицы, он не сел в ваш поезд. Он, наверное, хочет сесть в другой поезд, ему в Лондон или австрийский Тироль лучше поехать. Он больше по европам любит. В Баден-Вюртемберг, может быть, поедет, там мэром станет, там тепло, юг все-таки.
Эх, эх. А Виктору Степановичу лучше было бы в Оренбург отправиться, на родину. Оренбургский он. Оренбургские степи. Екатерину Федоровну, супругу, накрыл бы оренбургским платочком, и попивали бы они чай, на гармошке играли, московские сказки вспомнили бы. Видать, не судьба, отмучился служивый.
А куда задевался Сосковец? А? Что деньжат нам не подбросил? Есть деньги — дай денег немного. Каждый месяц на партию нужно 20 миллиардов рублей (в ценах до 1998 года. — Примеч. ред.). А где мне взять? А где мне взять такую тещу, чтобы купила «Жигули», чтобы никто не догадался, что... Кто друзья у Олежека? Кто враги? Собчак. Все, перестал быть мэром, сбежал в Париж, кончилась его власть, не выдержал и умер.
Кто еще? Где еще наши друзья? Стерлигов где, генерал? Где твой «Русский национальный собор»? А? Где памятник Василию? Где памятник? Мы же помним, а ты уже забыл про памятник.
Баркашов, где твое движение «Русское национальное единство»? Иванов, где твоя партия? «Русская партия национального единства». Скуратов, где твой «Российский народный фронт», а? Убожко, где твоя «Консервативная партия»? Ни «Российского единства», ни «Согласия»? А? Раскудахтались, куры дохлые. Яйца нести не можете, нет у вас партий, нет у вас ничего и не было. Всем отметиться захотелось на политическом небосклоне. Полторанин, ты где? Ты же русский мужик из Казахстана, ты же знаешь, как живется русским в Средней Азии. Ну, восстань, помоги, спаси русских. В тюрьмах сидят. А? Издеваются над ними. Но молчишь ты, «демократ». Коммунистом ты не был, в «демократы» записался.
Ну, кого еще пошерстить, а? Всех ли я вспомнил, которые ничего не могут: ни говорить, ни писать, ни реформы проводить, ни выпивать, ни с бабой переспать, ничего не могут, болеют. Болеют с головы до пят. Из ЦКБ (Центральная клиническая больница в Москве. — Примеч. ред.) не вылезают. Все шунты им ставят. Все у них вечно разваливается. Прожрали, пропили все. Эх, эх.
Вот Шеварднадзе отмучался. Сместили, в отставку подался и умер. Абхазия не хотела в Грузии оставаться, Аджария не хотела, Осетия не хотела. Там где-то азербайджанцы живут, где-то армяне, скоро турки понаедут. Что осталось от Грузии? Вот вам и великая Грузия! И Сталина в Гори заберите, заберите его с Красной площади, надоел этот могильник. Всех заберите. Ленина в Симбирск, Сталина — в Гори. Всех разобрать по семейным кладбищам. А на Красной площади шатры поставить, столики поставить, оркестры поставить — пусть молодежь российская веселится. Площадь-то Красная — красивая, значит. Для молодежи. А Лобное место о страхе напоминает, да и могильник вдоль Кремлевской стены. Не это нам нужно.