Страница 259 из 1067
— Чем чаще вы спрашиваете, лорд, — ответил он раздраженно, — тем больше времени уйдет на вычисления.
Для обреченного на мучительную смерть в огне, Нейман говорил удивительно невозмутимо. Черное Крыло заметил эту особенность в навигаторах раньше. Что-то в их мутантской генетической структуре вызывало своего рода фатализм. Возможно, они видели что-то в варпе, что делало их менее интересующимися собственной судьбой. Или, может быть, они были просто бесчувственными.
— Мы долго не протянем, Джулиан, — ответил Черное Крыло, посмотрев на данные ауспика, когда очередная переборка не выдержала. Он обратился по имени к навигатору из-за вежливости, это представлялось минимумом того, что он мог сделать. — Дай мне оценку ситуации.
— Возможно один час. Меньше, если вы мне позволите продолжить.
— Благодарю. Доложи, как только сможешь.
Черное Крыло отключил связь. Перед его глазами нарастали волнения. Один из перископов реального пространства над командным мостиком — огромный плексигласовый купол метровой толщины и такой же ширины — треснул. Линия напряжения извивалась от адамантиевого каркаса, разделяясь на небольшие трещины, которые достигли центра изгиба.
Пустотные щиты не работали. Когда физический корпус не выдержит, весь мостик будет открыт космосу.
Черное Крыло встал.
— Довольно, — объявил он по открытому корабельному каналу. — Мы сделали все, что могли. Отправляйтесь к спасательным капсулам. Немедленно.
Некоторые члены экипажа посмотрели на него, на их лицах вдруг вспыхнула надежда. Другие, в основном кэрлы, выглядели потрясенными.
— Мы еще не завершили переход, лорд, — раздался голос Георита.
Штурман находился на лестнице прямо под Черным Крылом, рухнув от усталости. Его голос был невнятным и медленным, выдавая обильное применение стимуляторов, которые держали его на ногах.
Георит был занозой в заднице, придирчивой, назойливой занозой, но он также был отличным штурманом и заслужил себе место в сагах, которые возникнут из этой печальной истории.
— Я заметил, штурман, — сказал Черное Крыло. — Наш курс задан, и только Нейман может вытащить нас из варпа. Как только поле Геллера отключится, я выпущу спасательные капсулы. И как бы я не считал всех вас лично для себя неприятными, кажется было бы расточительством позволить им улететь пустыми.
Георит сглотнул.
— А вы, лорд?
Черное Крыло поднял шлем с пола. Он был в космическом доспехе модели «скаут», последнее обмундирование, которое ему удалось спасти из корабельного арсенала, прежде чем его поглотил огонь. Модифицированный вариант его обычного панциря, он едва хранил от вакуума и поддерживал температуру на приемлемом уровне. Не в первый раз за эту операцию он пожалел о своем старом доспехе Охотника.
— Твоя забота трогательна, — сказал он, надевая шлем и чувствуя, как с шипением закрылись замки. — Позаботься обо мне еще раз, и я лично подстрелю твою капсулу.
Георит кивнул, ответив на сарказм с усталым смирением. За последние семнадцать дней он научился справляться с этим.
Семнадцать дней. На четыре меньше чем предполагалось. Кровь Русса, я люблю этот корабль. Когда он погибнет, я буду рыдать по нему.
— Очень хорошо, лорд, — сказал Георит, сжав кулак на своем нагруднике в фенрисийском стиле и собираясь выйти. — Да защитит вас рука Русса.
— Было бы славно, — согласился Черное Крыло.
Смертные уже покинули свои посты и направились к служебным коридорам, которые вели к отсекам спасательных капсул. Мостик быстро опустел. Весь экипаж знал, какой опасной была ситуация, и убраться с пути разрушающегося перископа реального пространства было просто проявлением здравого смысла.
С их уходом мостик стал выглядеть огромным. Трещины на перископах продолжали увеличиваться. Через них был виден мрак, но это была не темнота космоса. Если бы с плексигласа убрали хромофильтры, взору предстал имматериум, безумный круговорот цвета и движения. Ни один человек не пожелал бы смотреть на это, и поэтому перископы во время варп-перехода были постоянно затемненными.
Мгновенье Черное Крыло подумывал открыть их, обнажив истинную суть того, через что плыл его обреченный корабль. Это было заманчивая перспектива, которую он никогда прежде не позволял себе. Сойдет ли он с ума, просто посмотрев на него? Или он оставит его равнодушным, также как и все остальное в галактике?
Его мысли нарушил треск далеко внизу. Что-то большое и тяжелое пробивало себе дорогу. Несмотря на все свое состояние, Черное Крыло почувствовал, как по нему прошлась дрожь тревоги. Находиться на мостике корабля, который буквально разваливался на куски и выходил из варпа в космическую зону боевых действий, было безумием.
И как только он подумал об этом подобным образом, ситуация приобрела намного больше смысла.
Я — сын Русса. Наверняка не самый лучший образец, но все-таки один из его безумных потомков, и это тот случай, о котором мечтают Кровавые Когти.
Он шагнул вперед, к перилам командной платформы, как будто, став ближе к носу, он имел больше шансов пережить надвигающийся ад.
Затем сломалось что-то еще, опора или растяжка, далеко в верхней части корабля. Эхо крушения прошло сквозь пылающие коридоры, вызвав последующий приглушенный грохот глубоко внизу.
Под его ногами умирал «Науро», часть за частью, заклепка за заклепкой.
— Давай, Нейман, — прошипел Черное Крыло, его пульс колотился, когда он смотрел, как растут трещины в плексигласе над головой. — Давай…
Длинные Клыки выпустили свой разрушительный боезапас, и врата в пирамиду исчезли в столбах дымящейся окалины. Гигантские бронзовые перемычки рухнули на землю, сваленные опрокинувшимися коринфскими колоннами. Шедевральные образы зодиакальных зверей были уничтожены за несколько мгновений концентрированного огня.
Последним упало Око. Кованый металл, висевший над главными воротами, продержался дольше, пока, наконец, не сдался, осыпав обломками пылающие развалины внизу. Когда оно раскололось, показалось, что по воздуху пронесся вздох, как будто исчезло чье-то охраняющее присутствие. Гигантская пирамида задрожала, и с ее отвесных стен посыпались железные и каменные фрагменты. Огромные ворота превратились в зияющее, с неровными краями отверстие, абсолютно темное и отталкивающее.
Железный Шлем не колебался. Он первым оказался внутри, перепрыгнув через искореженные руины у основания бреши и оттолкнув металлические балки размером с корпус «Носорога». Вместе с ним прошла Волчья Гвардия, двигаясь быстро и пригнувшись через разрушение в своих терминаторских доспехах. За ними последовала остальная Великая Рота, целое войско воинов в темно-серой броне, жаждущее битвы.
— Месть Русса, — прошипел Железный Шлем по оперативному каналу.
Каждая пора его тела источала желание убивать. Он снова почувствовал, как внутри встает Волк, вытягивая в темноте конечности, возбужденный надеждой на новую кровь. В его разуме открылись желтые глаза, покрасневшие от напряжения.
Брешь во внутренний зал была пробита. Его потолок, поддерживаемый гигантскими обсидиановыми колоннами, исчез во мраке. Воздух был горячим и пыльным, наполненным красными песчинками, поднятыми взрывами. На камне были выгравированы громадные символы Тысячи Сынов, тусклые и едва видимые в тенях. Место было насыщено сладким запахом порчи, словно некое древнее зло погрузилось в камень и оставалось здесь, дремлющее и смертельное.
Волки бросились вперед, хлынув в отражающий эхо зал. Их доспехи в темноте стали черными, а линзы шлемов засветились. Все держали оружие наготове, кто-то болтеры, а кто-то клинки. Не было ни криков, ни рева, только низкое, тихое рычание. Великую Роту бросили на охоту, и каждый разум в ней с безжалостной целеустремленностью сосредоточился на текущей задаче.
Враги их не встретили. Первый зал вел в следующий, еще более обширный и такой же формы. В полумраке раздавались шаги Волков, отражаясь от темноты.