Страница 1064 из 1067
Теперь Хуку, Колоту и Круку не нужен прикрывающий огонь.
Звучит шумный вздох загорающегося прометия, и пламя охватывает весь нижний этаж столовой. Раздаются визгливые крики чужаков. Пальба с их стороны зала почти умолкает, прекращаем стрелять и мы — наши возможные цели умирают в огне…
[Огонь. Он вспоминает огонь. Новая мимолетная помеха.
Огни перерабатывающих фабрик, что выбрасывают смог в ночное небо. Огни на кораблях небесных воинов, спустившихся за ним в тот судьбоносный день. Огни сотни пылающих миров.
Машины касты земли на 98 % мощности. Во втором коллективе наги остается 29 % живых членов.]
Огонь…
И следом, дурные вести.
— Брат-сержант Корникс, дипломат сбежал из галереи.
— Один? — спрашиваю я, проклиная злую судьбу.
— Никак нет, брат-сержант. С ним двое людей-предателей и птицеподобный ксенос.
Взглянув на визор, я понимаю, что пульсация мачка-имплантата остается ровной. Судя по всему, мы должны перейти к гамбиту инквизитора Галлия.
— Не всё ещё потеряно, — говорю я, и, хотя брат не отвечает, смятение ощутимо в самом его молчании. — Мы — мастера секретных дел, и держим при себе то, что не должен знать никто иной.
Брату достаточно этого объяснения; он знает порядки ордена.
— Брат-сержант! — успевает крикнуть Хук перед тем, как рухнуть замертво. Его огнемет изменил баланс в нашу пользу, но дым и пламя позволили элитным воинам врага подобраться незамеченными. Пришло время для настоящего испытания.
Пятеро неприятелей шагают сквозь удушливый вихрь пожара, стреляя по нам. Они облачены в доспехи такой же сине-черной расцветки, что и у воинов огня. Один из ксеносов наводит плазменную пушку на оставшихся товарищей Хука, и сгусток раскаленного добела газа пробивает грудь Круку. Пламя, поглощающее брата, вырывается из его глазных линз.
Командир чужаков облачен в более крупный боескафандр, который с виду полностью отличен от других и выкрашен в яркий багрянец. Он атакует с грозным неистовством, и Колот падает, присоединяясь к павшим братьям к смерти. Мы почтим его жертву сейчас и будем помнить о ней вечно.
Воины огня, ещё мгновение назад готовые бежать, сплачиваются вокруг лидера и его телохранителей. Один из этих одоспешенных рыцарей гибнет под сосредоточенным болтерным огнем моей группы, но остальные будто не замечают попаданий: снаряды рикошетят от наклонных панелей брони или взрываются на поверхности. Оружие, установленное на БСК, намного эффективнее в бою против нас, чем то, которым снаряжены пехотинцы тау.
— Отступаем! — рявкаю я. — Отходим к торпеде!
— Мы провалились! — Роак разгневан, и к гневу его примешивается стыд.
— Нет. Мы достигли цели. Резня — не единственный способ добиться победы.
И это правда, думается мне. Но, если я отступлю сейчас, внимание чужаков обратится к спасению дипломата. Нужда требует совершить отвлекающий маневр, пожертвовать собой. Но умереть здесь должен только один из нас, этого будет достаточно.
Я принимаю этот жребий без колебаний. Так, как мы служим Императору, и, через него — всему человечеству.
— Отступайте, я задержу их!
Мои братья повинуются мгновенно и оставляют зал, прикрывая друг друга по пути. Доспехи ксеносов делают их сильными, но они всё равно осторожны в столкновениях с такими, как мы.
Клятва моя — служить Императору. Мы наносим удары из теней, если это возможно, и собираем славный урожай посреди смятения и паники, рожденной нашими действиями. Но не сегодня. Не каждую войну можно вести втайне, не каждую битву можно выиграть, напав из темноты. Я встаю прямо, у всех на виду, поднимаю болтер и во весь голос кричу о превосходстве человечества над чужаками, что пытаются узурпировать наше право владеть звездами. Затем, когда внимание врага привлечено, я пою тихие песни моего ордена.
Ксеносы не приближаются ко мне, не могут найти позицию для верного выстрела. Я сдерживаю их.
С радостью узнаю, что мой отряд готов к отбытию. Братья связываются со мной, сообщают, что уже на борту торпеды, и просят присоединиться к ним. Я так и сделал бы, если бы мог. Отвлекающий маневр можно признать успешным, и наш последний план должен сработать.
Но мне не удастся отступить. Я окружен, и тау пытаются зайти ко мне с тыла, одновременно прижимая огнем с фронта. Всё новые и новые противники стреляют в меня с галереи.
Швыряю гранату в меньших воинов, подбирающихся сзади. Затем отбрасываю почти опустевший болтер и, выхватив топор и болт-пистолет, устремляюсь в атаку на элитных бойцов в БСК, которые засели на галерее. Бронированные оболочки дают им серьезную защиту, но против окруженного силовым полем лезвия она почти бессильна.
Прежде, чем враги одолевают меня, двое гибнут от моей руки, и я удовлетворяюсь этой мыслью.
Глава четырнадцатая
Мы бежали.
Через весь корабль, прочь от звуков боя, вдоль поперечного коридора, соединяющего зал с камбузом и жилыми комнатами для слуг, которые располагались за ним. Какой-то тау в униформе группы обеспечения касты земли высунул нос из каюты, но я зарычал на него, приказывая валить обратно. На борту почти не было обслуживающего персонала — тогда я думал, что по счастливой случайности. Их бы всех перерезали.
Но ведь у касты земли всё всегда продумано, верно? Я ведь так долго общался с Умелым Оратором, что должен был об этом вспомнить.
— Доставим его на другой борт, — произнес я, — и отсидимся там, пока с угрозой не разберутся.
— Ты веди, я пойду замыкающим, — предложил Отельяр. — Дай мне ещё один шанс врезать этим шлюхиным детям!
Он был страшно разозлен и дико смотрелся из-за всей этой крови на лице.
Вдали от сражения царила пугающая тишина. Корабль космодесантников больше не стрелял по нам — наверное, командир не хотел попасть в своих. Мы добрались до противоположного борта и развернулись в сторону кормы.
— Туда! — мне уже не хватало воздуха: на космолетах тау слишком разреженная атмосфера. — Вон там есть укрепленный пункт, займем на нем позиции и переждем этот бардак. Я насчитал примерно двадцать космодесантников. Это много, да, но захватить корабль они никак не смогут.
— Джатен, постой, — сказал Отельяр у меня за спиной.
— Зачем?
— Мы только что пробежали мимо отсека спасательных шлюпок.
— И причем тут…
Услышав нарастающее гудение импульсного карабина и резкий, словно щелчок кнута, звук выстрела, я тут же развернулся на месте и увидел, что Крикс падает на пол. Крут, из цыплячьей груди которого валил дым, разок щелкнул клювом, и его глаза потускнели. Он был мертв.
Я замер, чуть не остолбенел от шока, но тут же поднял ствол, без раздумий направив его на убийцу Крикса — Отельяра.
— Не двигайся, Джатен! — потребовал он. Весь гнев парня как будто испарился. Он был спокоен, и это очень обеспокоило меня. — Дальше пойдем мы с пор’элем, а ты останешься здесь.
— Что? Сейчас же брось оружие! — я не сразу сообразил, что происходит, пребывал в смятении. Ничто до этого не указывало на предательство Отельяра. Только что мы убегали от битвы, собираясь доставить Умелого Оратора в безопасное место, и вдруг такое?
А потом у меня сложилась картинка.
— Всё было спланировано с самого начала. Умелый Оратор — твоя цель, атака — отвлекающий маневр.
— Почти, Джатен, только я — запасной вариант, — по лицу Отельяра всё ещё струилась кровь. — Ты всегда был сообразительным парнем, но в этот раз немного не докрутил.
Наверное, я должен был застрелить его на месте. Возможно, если бы Отельяр остался в шлеме, так бы и случилось. Но я смотрел ему в лицо, видел рану, полученную в бою, где мы сражались вместе. Мы были товарищами, Император подери! Я просто не мог так поступить. Девять месяцев воевал рядом с ним, и что, всё это время он ждал подходящего момента? Чепуха какая-то.
А Отельяр? Он говорил без всякой радости, и мне стало ясно, что парень действует не по своей воле. Иначе и быть не могло.