Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 31 из 230

  Анисия сидела за своей конторкой и вертела в руках какую-то безделушку. Обернувшись на стук двери, она увидела меня и встала.

  - Лесия, я должна отдать тебе твое наследство, - она протянула мне маленький сверток. - Это все, что нашли при твоей матери.

  В кусок тонкой дорогой ткани было что-то завернуто. Я неловко приняла его, выронив на стол. Он развязался, и из него высыпалось три серебрушки и простенький амулет на шнурке - сплетенное из деревянных бусин колечко. Я уже видела его, несколько раз тетка показывала мне, когда я спрашивала о матери, и обещала отдать, когда вырасту. У каждой взрослой девушки должен быть амулет, охраняющий ее от несчастий. Обычно такие получали по наследству, в дар от близких людей, реже покупали у проезжих чародеев, но не было в трех королевствах ни одной женщины, у которой не было бы амулета на шее или в виде браслета. В ночь на совершеннолетие, девочка вешала его на Священный Дуб Богини, который рос обязательно в каждом селении, а утром одевала и носила, практически не снимая, пока не становилась старухой. Многие носили и потом, но считалось, что после выхода из детородного возраста, амулет можно и подарить кому-нибудь. Чаще всего внучке. Вот такая безделушка, которая переходила от бабки из поколения в поколение, носилась многие годы, и считалась самой действенной защитой. Лучше всего амулеты зачаровывали барды. Еще бы! Нет, целители и стихийники, которых обычно называли просто чародеями, тоже могли заклясть предмет, но накладывать чары усиления или ослабления сил, предсказания, предметное волшебство и связь людей с Богиней - это была прямая способность и обязанность менестрелей, потому у них и выходило лучше. Я вспомнила, как Кассий в лесу сказал мне, чтоб не воображала себя великой врачевательницей, ибо у целителя все равно выйдет лучше...

  - Леся! - меня, похоже, окликают уже не в первый раз. - Ну Леся же! Сколько можно витать неизвестно где! - тетка была опять недовольна.

  - Я тут, я слушаю...

  - Да неужели?? Знаю я тебя! Опять все пропустила мимо ушей! - Анисия была не просто недовольна, она негодовала.

  - Ну почему же... я все слышала...

  - И что же?

  - Нууу... - промямлила я, - буду я хорошей девочкой и не буду вас там позорить дикими выходками, - я лихорадочно пыталась сообразить, что могла еще говорить тетка, которая сейчас, в такт моим словам энергично кивала головой. - Буду слушаться наставника... эээм... буду...

  Громко хлопнула дверь, избавив меня от этого мучения. В комнату ввалилась наша необъятная кухарка и запричитала в голос, имея явное намерение меня обнять:

  - Ли-е-ся-а-а-аа! - попыталась увернуться, но куда там мне! Через пару секунд, я, слабо пискнув, была стиснута, прижата мощной дланью где-то у нее подмышкой, и вынуждена смириться с судьбой. - Ди-е-е-е-вочка моя... - продолжала голосить кухарка.

  - Это что за балаган?!! - тетка совсем рассердилась. - Тебя кто звал?

  - Не отдам! Не пущу сиротку на убой! А тебе лишь бы избавиться поскорее! Невинное дитя на убиение отдаешь!

  - Богиня! Не на убиение, а в обучение. Бард разглядел дар и прислал за ней учителя, - Анисия на последних остатках терпения пыталась что-то объяснить, но безуспешно, кухарка продолжала причитать, прижимая меня к себе:

  - Лесенька, девочка моя... да как же так... - и далее по кругу про невинное дитя и жестокую судьбу.

  Тетка только закатила глаза и махнула рукой - доказывать что-то было бесполезно.

  - Вон ему об этом расскажи, - махнула она рукой в сторону окна, где было видно отшельника, разговаривающего с нашей соседкой, решившей воспользоваться появлением чародея и заговорить-таки больной зуб, с которым никак не могла справиться наша знахарка.

  Этот довод подействовал безотказно. Кухарка притихла и задумалась - видимо перспектива высказывать претензии старому чародею, никакого вдохновения у нее не вызвала. Объятия раскрылись, и я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Собрав со стола свое рассыпанное имущество, я резво вымелась на крыльцо трактира. Следом вышли и женщины.

  Во дворе уже собралось полсела, потому как слухи о том, что 'Леську забирает старый отшельник из Чернолесья, чтобы в своих колдовских обрядах принести в жертву Темной Хозяйке' распространялись с быстротой пожара. Я бы предпочла уйти в менее торжественной обстановке, но меня, как всегда, никто не спрашивал. Под всеобщее молчание и жалостливые взгляды, я получила свой прощальный поцелуй от тетки Анисии, и, покачивая легким узелком со своими пожитками, как сквозь строй, пошла за отшельником. Со стороны, наверное, казалось, что как овечка на заклание, а на самом деле с легким сердцем и душой я прощалась с опостылевшей прошлой жизнью. И жаль мне было только дружбы с Сенькой. Впрочем, я надеялась на скорую встречу.