Страница 5 из 16
Я слушала его и чувствовала, что внутри что-то зашевелилось… и замерло.
– Так ведь? – спросил он, настороженно глядя на меня, – надеюсь, ты не передумала?
– Но ведь ты говорил, что мы посмотрим… может и в Россию поедем…
Он засмеялся снова:
– Может и поедем. Тебе совсем не нравится здесь? – и он подошел вплотную.
– Нууу… – протянула я, – почему же?… нравится…
Я не успела продолжить. Он обхватил меня руками за талию и подтянул к себе. Я смотрела ему прямо в лицо. Оно стало неподвижным и только темные, как потухшие угли глаза, вдруг потемнели еще больше. Внутри этих глаз я почувствовала горячий темный огонь. Он приблизился, но не обжег, а вернулся в глубину его глаз. Руки стали настойчивыми, требовательными, а поцелуй был мягким и приятным…
Проснулась я рано, посмотрела на часы – 5 утра. Я спала всего один час, но чувствовала себя отдохнувшей. Рядом спал Мухаммед. Он лежал, укрывшись с головой, и негромко посапывал. Мухаммед был самой настоящей «совой», он практически не спал ночью, зато утром его сон был на удивление крепким.
Я пыталась проанализировать все, что случилось вчера. «Ну что же, все ожидаемо», – мысленно рассуждала я. «Он дал мне три дня, чтобы я к нему привыкла, а потом… Но ведь я сюда зачем ехала?», – продолжала я задавать себе вопросы…
Я действительно была в полном замешательстве. С одной стороны все было понятно. Я приехала к мужчине, в которого была влюблена (или мне так казалось?). Я получила от него предложение стать его женой. Мое тело почувствовало и потянулось к нему. И, кстати, откровенно говоря, наше взаимное влечение сыграло свою роль, всю ночь мы не могли насытиться друг другом.
Однако была и другая сторона. Что-то, что не давало мне покоя. Это как фальшивая нота в прекрасной мелодии. Она выбивалась из общего контекста и будоражила мне мозги.
Я встала с кровати. Мухаммед заворочался и сквозь сон спросил:
– Ты куда?
– Пить хочу, – ответила я.
На самом деле пить я не хотела. Я вышла в гостиную, взяла свою сумку и достала мой крестик.
Через несколько минут я расслабилась и успокоилась, однако, почувствовала, что хочу уйти. Я вернулась в спальню и, посмотрев на спящего Мухаммеда, вдруг подумала, что все происходящее, это как фильм. Встречи и расставания, любовные истории и переживания. А потом фильм заканчивается, мы выключаем телевизор и ложимся спать. Наступает утро… и мы забываем все, что видели вчера в кино.
Я наклонилась над кроватью:
– Мухаммед, – тихонько позвала.
Он заворочался и что-то промурлыкал в ответ, но глаз не открыл. Да, надо сказать, я не впервые сталкиваюсь с этим. Мой сын Тим тоже относился к «совам». Я посмотрела на часы: 6.15. Да, в такое время разбудить «сову» практически невозможно.
Для «очистки совести» я снова наклонилась над ним и сказала:
– Мухаммед, я ухожу. Там Женька в отеле одна. Она меня ждет. Ты как проснешься, позвони. Хорошо? – я тронула его за плечо.
– Ммммм… – услышала я в ответ.
– Ну ладно, – приняла я этот невнятный звук за одобрение, – потом созвонимся. Я пошла, – и, быстро собрав все свои вещи, я пошла к выходу. Из спальни не доносилось ни звука.
Женька встретила меня с загадочной улыбкой. Я сначала подумала, что она начнет расспрашивать меня обо всем, но она молчала.
Первой не выдержала я:
– Ей подруга, что случилось? У тебя взгляд как у Нифертити, а улыбка, как у Клеопатры…
– Да я тут… – Женька замялась, – я тут с мужчиной познакомилась вчера…
– Оооо… – протянула я, – это уже интересно! И как? Рассказывай!
Женька молча протянула мне руку. На руке было кольцо. Красивое серебряное кольцо с восточными узорами и огромным сапфиром посередине.
– Ты где это взяла? – я захлебнулась собственными словами.
– Мне его вчера подарили, – и Женька многозначительно «сделала глазки».
– Подарили? Но кто? Ну-ка подруга, давай, колись… И все подробненько рассказывай, а то не приведи Бог, вляпаешься куда-то. Что я Артуру скажу?
– А Артура это не касается! – вдруг обрезала Женька, – пусть дома сидит и свою жену-курицу блюдет!
– Так… кажись «началось в колхозе утро», – сказала я, прекрасно помня, как обычно начинались Женькины кризисы.
– И ничего не началось! – Женька продолжала быть резкой, – я что, не имею права на личную жизнь? Ты имеешь, а я нет? – и она вдруг заревела.
Я молча обняла Женьку за плечи и поцеловала в макушку. Я очень ее любила. И всегда принимала такой, какая она есть. Я не стала ничего говорить. А что тут скажешь? Я стояла рядом, гладила ее по спине и ждала, когда эмоциональная волна уляжется, и мы сможем нормально поговорить.
– Его зовут Мустафа, – вдруг сказала Женька, – у него ювелирная лавка в нашем отеле. Это на первом этаже, мы там с тобой никогда не ходили. Вчера, когда ты уехала с Мухаммедом, мне стало грустно, и я решила пройтись по отелю. Увидела эту лавку и зашла. Ты же знаешь, как я люблю всякие «цацки», – Женька мечтательно улыбнулась.
Да, я знала. В каждом городе, где бы мы не бывали: на экскурсии или в ашраме, Женька умудрялась найти ювелирную лавку и накупить целую кучу разных «цацок» из серебра с драгоценными камнями. Эта Женькина страсть была так заразительна, что я тоже обязательно что-то себе покупала. Хотя потом носила это редко.
– Так вот, – продолжала Женька, – я увидела на витрине это кольцо. Ты же знаешь, я давно хотела себе что-то такое, истинно восточное…
– Да, ты всегда хотела, – подтвердила я.
– Ну вот, я зашла и попросила примерить… – Женька замолчала. Лицо приобрело задумчивое выражение, а глаза стали мечтательными.
Я молчала. Я слишком хорошо знала свою Женьку. Говоря ее же словами, я видела, что она уже «влезла ногами в маргарин».
– Он… ну… он таким красивым оказался, – продолжала она.
– Он, это кто? – вернула я ее к действительности.
– Хозяин лавки… Мустафа. Он молод, конечно… Ему всего 33. Но он так красив… как Бог.
«Приехали», – подумала я, и тот час же вспомнила все, что раньше слышала о египетских любовных историях. И про гаремы, и про пропавших женщин, которые просто вышли погулять из отеля…
«А ты сама…», – продолжал мой внутренний голос, – «ты сама, куда и к кому приехала? Ты его знаешь, этого Мухаммеда? Странное знакомство, три месяца в скайпе и все тебе готово: любовь-морковь. Получите – распишитесь.
Где у тебя гарантия, что Мухаммед говорит правду?»
Я подавила внутреннее беспокойство усилием воли и продолжала слушать Женьку.
– Мы пили чай, – рассказывала она, – знаешь, чай каркаде, он тут какой-то очень особенный и вкусный. Потом Мустафа угощал меня халвой с орешками. Тоже вкусно… – и она мечтательно зажмурилась.
Я понимала, что в таком состоянии, в котором находилась сейчас моя подруга ей бы и горчица российская была похожа на мед.
– А кольцо, откуда взялось? Ты его купила? – спросила я.
– Ну да… Вернее нет. Я сережки купила и подвеску, – она полезла в сумку и достала разноцветный мешочек, расшитый бусинами, и протянула его мне.
В мешочке были такие же серебряные серьги с сапфирами и цепочка с подвеской. Все очень красивое. Настоящий восточный стиль.
– А кольцо… – Женька запнулась, – он мне его подарил. Сказал, что я красивая… И что он всегда мечтал встретить такую женщину.
– А… что было потом? – осторожно поинтересовалась я.
– Ничего не было. Он меня за руку подержал, потом руку мне поцеловал и сказал, что хотел бы со мной встретиться сегодня… вечером, – добавила она спустя.
– Нет! – категорично заявила я, – никуда ты не пойдешь! Это же опасно!
– Опасно? – удивилась Женька, – Мухаммед – это нормально, а Мустафа – опасно… Мира, где логика? – и она посмотрела на меня своим строгим докторским взглядом.
«А ведь она права», – пролетело у меня в голове. И чтобы разрядить обстановку я сказала:
– А, пойдем-ка, на завтрак. Ужас, как кушать хочется…
Мухаммед позвонил почти в полдень. Он сказал, что очень удивился, когда, проснувшись утром, не обнаружил меня рядом. Я ответила, смеясь, что мне жаль тратить прекрасный солнечный день на сон. Мне нужно море и солнце.