Страница 62 из 99
Прорвавшись через слой облаков, они посмотрели в иллюминаторы небольшого самолета на отдаленную авиабазу. Ничего не предвещало беды — ни дыма, ни огня от разбившегося самолета, ни каких-либо признаков террористической атаки, ни признаков приближающегося торнадо или сильной грозы. Они зашли на глиссаду, и Гэри Хаузер ощутил облегчение, когда самолет выпустил шасси, а пилот объявил о заходе на посадку.
До полосы оставалось восемь километров, и Хаузер начал собирать портфель, когда по глазам ударила вспышка, словно от близкой молнии. Свет в салоне самолета погас.
— Твою мать! — Сказал Террилл Самсон. — Похоже, в нас попала молния!
— Похоже, двигатели тоже заглохли, — сказал Хаузер. Было трудно сказать, исходил этот шум от шасси или плоскостей управления… Или это было что-то еще? Плохо. На такой высоте они могли спланировать на посадку, но самолет не был для этого предназначен. Он подтянул ремни безопасности и приготовился к удару. Было слышно, как грохочут системы пуска двигателей — пилоты отчаянно пытались завести их. Они летели через слабую облачность, но никаких раскатов грома не было слышно. Откуда же взялась молния? Он выглянул в иллюминатор…
… И увидел громадный огненный смерч из фильма-катастрофы, который возник из ниоткуда посреди базы. Огромный столб пыли вздымался ввысь, имея, казалось, по меньшей мере милю[84] в диаметре — и светился красным, оранжевым и жёлтым, словно раскаленная лава. Он раскрыл рот, чтобы прокричать пилотам предупреждение, когда налетел грохот, в тысячу раз сильнее любого грома.
И за ним пришла полная тишина.
СЕМЬ
Президент Томас Торн сидел в своем кабинете в носовой части «Борта Љ1», глядя на карту Соединенных Штатов на экране компьютера. Несколько точек, обозначающих военные объекты, мигали, другие были обведены красными треугольниками. На другой плоский монитор выводилось изображение вице-президента, находившегося в «Специальном правительственном объекте» Маунт-Уэзер, известном как «Высокая точка» в Берривилле, штат Западная Вирджиния. На другом мониторе виднелись министр обороны Роберт Гофф и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Венти, находившиеся на борту национального Летающего Командного пункта Е-4В, барражировавшего над Атлантическим океаном в сопровождении двух истребителей F-15С «Игл». Там же находились несколько членов ОКНШ, сумевших добраться до авиабазы Эндрюс к моменту взлета. Они присутствовали в зале совещаний на борту ЛКП и могли говорить и слушать, но не были видны на экране.
— НОРАД не видит новых ракет, господин президент, — сказал Гофф по защищенной линии связи. — Похоже, эта атака закончилась.
Действительно, все закончилось — закончилось для тысяч военных и членов их семей, и для многих тысяч гражданских, живших поблизости от военных баз.
Как бы он не пытался сдерживаться, Торн ощущал, как закипает от гнева. Он знал, что несмотря на отсутствие точных оценок, число погибших ожидалось огромным — в десять, двадцать, возможно, тридцать раз больше, чем погибло в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании во время теракта 11 сентября. Как русские могли сделать нечто подобное? Это был невероятный акт чистейшего безумия. Назвать это «актом войны» было уже нельзя. Это был акт безумия[85].
- Ты как, Томас? — Спросил вице-президент Базик по телеконференции. — Судя по твоему виду, тебя словно пожевали.
— Нормально, — ответил Торн.
— Я знаю, что ты думаешь, Томас, — сказал Базик. — Ты хочешь пойти и сломать кому-то шею. — Торн взглянул в лицо Базика на мониторе. — Остынь, Томас. Есть очень много мертвых американцев и многое другое, что случится в ближайшее время. Ты тот человек, который должен дать ответы на ряд вопросов. Так что возьми себя в руки.
Торн безучастно уставился в иллюминатор, завешенный тонкой серебристой шторкой, которыми были завешены все иллюминаторы «Борта Љ1», дабы уберечь находящихся на нем от вспышек возможных новых ядерных взрывов. Он и несколько военных и гражданских советников были заперты в самолете, летящем над океаном вдали от столицы. Обрывки информации достигали их, но по большей части, они были оторваны от остальной страны. Они были отрезаны.
Нет, даже не так. Они сбежали. Они покинули столицу, не сделав ничего, просто бежали, спасая собственные жизни, в то время как остальная Америка осталась на месте, обреченная принимать то, что русские намеревались сделать с ней.
Он был знаком со многими эпизодами, когда приходилось экстренно бежать за время службы в спецназе Армии США. Когда операция шла не так, как планировалось, либо они оказывались раскрыты, группа испытывала определенный психологический шок. Они планировали, а иногда и отрабатывали запасные варианты на случай непредвиденных ситуаций, но когда все летело к чертям, единственным, о чем они могли думать, это о том, чтобы сбежать. Это сбивало с толку, было очень хаотичным и, по правде говоря, совершенно не героическим. Недели, а иногда и месяцы подготовки сменялись стремительными, почти иррациональными действиями на голых инстинктах. Некоторые более опытные бойцы могли помнить о других важных вещах — путях отхода, слежении за обстановкой, о необходимости собрать карты, оборудование связи, оружие и павших. Но общая картина была проста. Уходить. Спасаться. Бежать.
Но когда они уходили, собирались и начинали проверять состояние группы, они начинали оглядываться на командира группы, офицера или сержанта, ответственного за планирование и действие. Им не нужен был гнев, клятвы мести, сострадание и понимание — они хотели видеть в нем командира. И президент Томас Торн должен был стать именно им. Даже если он не знал точно, что делать, он должен был найти в себе силы и мужество, чтобы собраться и повести их вперед.
Торн сделал глубокий вдох, достал бутылку с водой, сделал глубокий глоток, и повернулся к камере, «лицом» к своим советникам.
— Ситуация? — Бесхитростно спросил президент.
— У меня есть очень предварительный отчет, господин президент, — ответил Венти. Он сделал глубокий вздох, собираясь с силами, так как этого доклада, по его мнению, просто не должно было существовать никогда.
— Первым удару подвергся объект в Клире, на Аляске, — начал он. — В Клире расположен… Располагался один из основных центров обнаружения и контроля на всей Аляске и центр контроля пространства на подходах к Северной Америке. В ходе атаки были уничтожены несколько радарных станций, объектов связи, а также строившийся комплекс наземных шахт для ракет-перехватчиков системы ПРО. Это был основной объект слежения за баллистическими ракетами и воздушным пространством, обслуживаемым примерно тысячей человек личного состава. Он был подвергнут в общей сложности восьми ядерным ударам малой мощности. Некоторые боеголовки взорвались в воздухе, уничтожая наземные сооружения, другие несли проникающие боевые части для поражения ракетных шахт.
— Затем были подвергнуты ударам три крупных военных базы в восточной части Аляски около Фэйрбенкса, — продолжил Венти. — На базе ВВС Эилсон было размещено 354-е истребительное авиакрыло с истребителями F-16, и штурмовое авиакрыло А-10, но помимо них там находилось несколько объектов национальной системы ПВО, в частности, ее аляскинский штаб. На базах Форт-Уэйнрайт и Форт-Грили базировались армейские подразделения, однако там же размещались несколько ключевых объектов НПРО. Каждая база была поражена восемью ядерными ударами.
— Сколько людей находилось на этих базах, генерал? — Спросил президент деревянным голосом.
— На всех четырех базах… Около пятнадцати тысяч, — ответил Венти.
— Г… Господи… — Томас Торн ощутил, как его лицо покраснело, а из глаз потекли слезы. Он едва мог осознать такое число погибших в одном налете. Его голос дрогнул. — Ублюдки!… - Он опустил голову на руки, потерянно глядя перед собой. Через несколько мгновений, он, не поднимая головы, спросил: — Мы знаем, какие самолеты участвовали в налете?
84
Милю в диаметре не имела бы даже зона воздействия ударной волны при описанной мощности боеголовок в одну килотонну
85
Ну да, «а нас-то за что» в чистом дистиллированном виде