Страница 13 из 15
Да только хлопец не смирился. Украл он где-то дупельтивку (сиречь - двустволку) встал перед рабочими и давай стрелять в белый свет, как в копейку. Ну, те недолго думали и дали дёру. Но на другой день явились жандармы, скрутили хлопца, увезли в город и больше его никто не видел.
А лес вырубили. Но когда пан-медик собрался ещё раз посмотреть свою "стройку века", то обнаружил на месте источника только небольшое озерцо с прозрачной чёрной водой. Удивился он и решил ещё раз испытать воду. Набрал во флягу, но не удержался и сам попробовал маленький глоточек. А на следующий день нашли его мёртвым. Переполоху было! Думали на дружков хлопца, искали, да только не было у того таких дружков, а у пана доктора - хоть бы царапина: помер и помер! Участок конечно закинули и из озера того больше никто не пил. Только вот и на перевале стало случаться плохое. А некоторые рассказывали, будто озеро то - не просто озеро, а глаз самого дьявола. И кто в него посмотрится, пропадёт навеки. Так и прозвали его Чёрным Оком, и сам перевал стали звать Чёрным.
Дед Никола замолк, в завершении, трагически покачав головой, а Люда всё никак не могла прийти в себя. История была проста, как пряник, в ней совершенно не к чему было придраться. Ни тебе волшебства, ни героев, исцеление какое-то утилитарное - от мигрени. Ведь даже имени хлопца не сохранилось. То ли дело Иванко с Поветрулей, злобная ведьма и Око Дьявола! А тут народ помусолил случай да и забыл. Но именно поэтому история была просто обречена на правдивость. И стояло за нею что-то простое и ясное, как детсадовские каракули. Любовь?..
"Миклусь!.. Эй, ты где?"
"Умерла... умерла... умерла..."
"Т'ты чего?! Кто умер?!"
"Я!"
- Гык!.. - несмотря на ментальность разговора, "гыкнулось" Люде вполне материально.
- Рыжая?.. Что, вспоминает кто-то? - заметил Олежка.
- Угу... байкеры... - буркнула она, "закусывая" губой, чтоб привести чувства в порядок. Олежка от её пантомимы испуганно шарахнулся и отстал.
"Миклуха! Ты так не шути... Так же заикой сделать можно".
"Лю! Лю! Здесь нельзя оставаться!"
"П-подожди!.. Давай разберёмся. Значит, здесь была ты... ну-у-у, такая как ты, да? А живая и мёртвая вода?.."
"Вода - это тоже Я!"
"Ого! А-а-а... мне немножко живой водицы не сделаешь?"
"ЛЮ!.."
"Всё! Молчу, молчу... Но вот я не поняла, ТЫ ведь когда-то была везде как бы. И везде, как бы, умерла... даже там - у дуба... Что же, теперь НИГДЕ не ходить?"
"Ну Лю-у-у!.. Ну как ты не понимаешь! Везде Я исчезла, а тут - УМЕРЛА!"
"Офигенная разница..."
"Я бы и здесь исчезла, но... этот человек... этот хлопец..."
"Как со мной?"
"Наверное..."
"И если со мной что-то случиться, ты тоже умрёшь?"
"Н-н-незнаю... Лю, я не знаю, но это очень страшно! Давай уйдём отсюда, а?"
"Да-а-а, пожалуй, выбираться надо из этой колыбы", - вздохнула Люда и вернулась в реальность.
Как оказалось, данное чудо народной архитектуры "заколыбало" не её одну. Юлька тоже активно обрабатывала завхоза на предмет свалить в село. Данило Петрович вальяжно отбрыкивался и, наконец, не выдержал:
- Николаич! Ну где там твои с трактором?!
- Та несуть... - уже привычно отмахнулся старик, но завхоза это не удовлетворило.
- Несуть, несуть!! Сколько можно! - взорвался он. - Они что там, из столицы его прут?!
Дед сначала опешил от такой заявки, а потом даже обиделся:
- Яко╕ "столиц╕"?! Шо пруть?! Я ж руським язиком кажу - НЕСУТЬ!
Молодёжь в обалдении только головы поворачивала от одного к другому. И вдруг у Люды в мозгу словно что-то щёлкнуло. Она подняла расширенные от удивления глаза на кипящих возмущением старших и вдруг совершенно неуважительно прыснула в кулак.
- И чё смешного?! - взъелся было на неё Данило Петрович, но Люда уже махала успокаивающе рукой:
- Не-не... Я не о том...
- А о чём? - подозрительно нахмурился завхоз.
- Ну-у-у... "несуть" - "не" и "суть"... "СУТЬ", понимаете?
Завхоз тяжко задумался, но в конце концов и до него дошло:
- О! Так чё, трактора не будет?!
- Так я ж╕ж казав, шо НЕ СУТЬ! - подтвердил дед Никола.
- Облом... - констатировал Олежка.
Коллектив обрадовано заёрзал, словно решив давнюю и жуткую загадку, а Данило Петрович обернулся к подчинённым и решительно постановил:
- Ну, если так, ночевать будем здесь!
Люда резко перестала хихикать.
- НЕТ! "НЕТ!" - в один голос вскрикнули они с Миклухой, а Юлька, уже предвкушавшая пасторальный уют сельской хаты, только жалобно проблеяла: - Может не на-а-адо?
- Это ещё что за разговоры! Вы геологи, или жабы парагвайские?! - танком попёр на оппозицию завхоз.
- Та де ж, пане начальнику, ту можна ночувати! - аж затрясся дед Никола. - Та йд╕ть до села! Та н╕хто вам вашу ауту не возьме!
- Угу... - выразительно покивал завхоз, явно вспоминая толпу народа, набежавшую после аварии. - Лучше перебдеть, чем недобдеть - вещь всё-таки дорогая...
Глянув на это перекошенное ответственностью лицо, Люда поняла, что отговорить его не удастся. Но тут ей в голову пришла светлая мысль:
- Так давайте кого-нибудь оставим! Подежурить, а?
- Кого? - обернулся к ней завхоз и, под его подозрительным взглядом, Люда не решилась прямо в лоб сказать, кого именно. Зато решилась Юлька.
- Так вы и оставайтесь, Данило Петрович, а мы в селе переночуем! - радостно сообщила она, а Люда с Олежкой посмотрели на неё с уважением. Но у завхоза были другие аргументы.
- Ага! А если что, отвечать потом кто будет?!
- В смысле - "если что"? - удивилась Юлька.
- В смысле - ЕСЛИ ЧТО! Знаю я вас, молодёжь!.. - многозначительно постращал глазами завхоз, а Юлечка вдруг покраснела и смутилась.
- Ну, так может кто-то другой? - с надеждой предложила она и все взгляды, не сговариваясь, сошлись на Олежке.
- А чё сразу я?! - немедленно "вспух" тот.
- М-да, не вариант... - согласилась Люда с таким выражением, что Олежкино благородное негодование тут же обратилось на неё. И за что бы это?
- Ну так, сами видите... - "добил" парня завхоз и закруглил дискуссию: - Остаёмся все! Не сахарные, не растаете.
"Ммм-мамочки..." - вздохнула Миклуха, но ни она, ни Люда другого варианта не видели и с завистью проводили взглядом деда Николу. Старик, едва коллектив пришёл к согласию, заоглядывался, типа - а не пора ли, и начал кряхтя подыматься.
- Ну, то щ╕стя вам, здоровля, багацтва...
- Дедушка! - проснулась Юлька, пребывавшая в лёгком трансе от перспективы ночёвки в лесу и с надеждой уставилась на старика. - Вы что-то говорили, что каждый тут знает!.. Ну, чтобы в Око не затянуло?
Дед серьёзно задумался, покрутился, покряхтел ещё и выдал со странной интонацией:
- Та може ╕ брешут люди...
И ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, стало заметно, что щели меж досок перекрытий, сперва сиявшие в полутьме, за прошедшее время основательно посерели. Несчастливые "путешественники", оставшись один на один с непонятной и, по рассказам, даже опасной природой, поглядели на сгустившиеся сумерки и ощутили себя очень неуютно. Все потерянно молчали, не зная, что дальше делать. И вот когда даже Люда начала поддаваться общему унынию, когда темнота, казалось, начала обволакивать каждого, когда надежда, что снова наступит день и будет светить солнышко, начала казаться несбыточной мечтой, вот тогда, словно герой-спаситель в ореоле славы поднялся завхоз...