Страница 6 из 55
Но, глядя на мать, поняла, что та опять сейчас расплачется, подбежала к ней и обняла за плечи:
- Мамочка, ты ни в чём не виновата ни перед ней, ни передо мной, а, более того, мы с Ривой должны возблагодарить Бога, что он в нужную минуту послал нам именно тебя, потому что я даже представить себе не могу, что на твоём месте мог бы оказаться другой человек. Ты, без всяких сомнений, спасла меня, ты подарила мне жизнь, потому что настоящие родители, каждый день ходившие под смертью, вряд ли смогли бы сохранить её мне в гетто.
Разве ты могла хоть на секундочку представить, что я отрекусь от тебя, что я смогу забыть всё то, что ты для меня сделала и продолжаешь делать... Неужто ты думаешь, что я так просто кинусь на шею чужой для меня женщине только потому, что она родила меня...
Ах, мама, мамочка, я собиралась сегодня серьёзно поговорить с тобой, но твоя реакция на это письмо перечеркнули всё то, что я хотела тебе рассказать и всё то, что я хотела в ближайшее время сделать...
От последних слов дочери Фрося быстро пришла в себя, слёзы мгновенно высохли, и на лице отразились любовь и озабоченность, ведь сегодня вечером им нужно было столько много выяснить и определить. Ей сразу вспомнились предупреждения Баси и Ицека, намёки и не просто намёки раввина Пинхаса, и письмо Ривы отошло на второй план:
- Всё, доченька я успокоилась. Пойми, моя девочка, я обыкновенная, малообразованная баба, у которой, прямо скажем, не совсем хорошо сложилась судьба. Я не имею в виду вас, детей, с этим мне как раз очень повезло. А вот личная жизнь явно не удалась, я осталась одна с четырьмя детьми, трое от разных отцов, и четвёртая, то есть ты, которой я отдала всю свою материнскую любовь, зная, что где-то тоскует родная несчастная мать, давшая тебе жизнь и расставшаяся с тобой ради твоего спасения.
Не перебивай меня, я ещё не закончила на эту тему... Конечно, ты можешь мне возразить и напомнить, что я через раввина Рувена пыталась выяснить о судьбе Ривы, но видит бог, я не собиралась с тобой расставаться, потому что не представляла жизни без тебя.
Нет, я не боялась, что ты отречёшься от меня, но я не могу, пойми, не могу отказать Риве в праве на любовь к тебе и на сердечное общение с тобой. Она в самый ответственный и опасный момент вручила в мои руки самое дорогое, что у неё было, свою единственную кровиночку. Доверила мне тебя, твою будущую судьбу.
Ты даже представить не можешь, какой она прекрасный человек! Они ведь с твоим отцом, рискуя карьерой и своим благополучием, спасли меня и жизнь Стасика. Я тебе об этом когда-нибудь обязательно расскажу поподробней...
И даже если бы они не спасали мне с сыном жизнь, и даже если бы они были мне совершенно чужими людьми, я всё равно не могла бы отказать матери в праве знать, как дальше будет складываться судьба дочери. Она не виновата в том, что проклятая война разлучила вас.
Да, она отдала тебя, по сути, в чужие руки, но она не избавлялась от тебя, она тебя спасала, и я рада, что это именно мои руки приняли тебя, потому что я не представляю теперь жизни без тебя...
Это письмо не должно повлиять на тот разговор, который нас с тобой ожидает после ужина, мы и так с ним припозднились, хотя Басю с Сёмкой не оторвать от телевизора, не зря говорят, что старый, что малый... - и на лице Фроси опять заиграла улыбка.
9
Фрося решительно проследовала в ванную, где освежила лицо холодной водой, стараясь убрать с него следы недавних горьких слёз.
Быстро вдвоём с Аней накрыли стол и с трудом оторвав Басю с Сёмкой от экрана телевизора, уселись ужинать.
Пожилая женщина внимательно смотрела на Фросю, то через очки, то поверх их:
- Фгося, пагшиво выглядишь, от этих деточек одни цогосы, цогос, это гоге, пусть наши вгаги их знают...
И переведя взгляд на Аню, покачала осуждающе головой.
Мать заверила добрую женщину:
- Басенька, Аня пока здесь не при чём, просто сегодня выпал на мою долю очень тяжёлый день.
Раввин Пинхас передал мне письмо от Ривы из Израиля, и оно разорвало мне сердце.
Я знаю, что вы в курсе нашей истории, а трагедия заключается в том, что Риве через двадцать два года стало известно о том, что её доченька осталась жива.
Я обязательно дам вам прочитать это письмо, ведь вы для нас совсем не чужой человек...
- Ах, Фгося, Фгося, две мамы, гогаздо лучше, чем ни одной, а ведь и так могво свучиться...
После ужина старая и малый уселись опять у телевизора, а мать с дочкой уединились на кухне.
Вымыли посуду, налили по большой кружке чаю и уселись напротив друг друга:
- Доченька, а теперь давай по порядку.
Начнём, пожалуй, с рава Пинхаса, что ты мне должна была рассказать...
Видя неуверенность дочери, Фрося решила подтолкнуть её:
- Пинхас, мне что-то начал рассказывать про твой переход в иудаизм, но ты и так еврейка, и не качай мне головой.
Мы ведь справляли тебе, ты должна хорошо помнить, твою бат-мицву, я надеюсь, правильно назвала это посвящение в женщину...
Я знаю, что ты почти не снимая, носишь эту звёздочку на цепочке, прости, я забыла, как она называется на еврейском.
Думаю, что теперь тебе будет легче объяснить свой будущий поступок, зная, что я во многом в курсе происходящего...
Аня, выслушав словесный напор матери от души рассмеялась:
- Мамочка, от тебя никуда не денешься, повсюду у тебя связи, не успеешь ещё о чём-то подумать, а ты уже опережаешь события, люди просто наперегонки спешат поделиться с тобой информацией..
И посерьёзнев:
- Да, ты всё правильно говоришь.
В своё время, ты всё сделала для того, чтобы я почувствовала себя частью своего народа.
Мамулечка, но я ещё хочу и жить по возможности, выполняя какие-то заповеди, соблюдая традиции, и главное, я хочу знать историю своего народа.
Конечно, всё это я могу сделать, не принимая геура, но это будет как-то не честно.
Я не собираюсь стать глубоко верующей, носить длинные юбки, побрить после свадьбы голову и надеть парик, и многое другое, всё же мы живём в цивилизованное время.
Но я хочу каждую субботу зажигать шабатнюю свечу, соблюдать пост со всем еврейским народом в судный день, и по мере возможности соблюдать кашрут, то есть не кушать свинину и не мешать в еде мясное с молочным.
Ты не улыбайся, я не виновата, что ты сама привезла меня в Вильнюс, сама познакомила с раввином Рувеном, и позже ввела меня в еврейское общество, поселив у тёти Баси.
Фрося слушала аргументы дочери всё выше приподнимая от удивления брови, не скрывая снисходительной улыбки...
- Мамочка, ты, опять улыбаешься, да, тётенька Басенька, совершенно спокойно относится к кашруту и ко многим еврейским традициям, но она всегда зажигает субботнюю свечу и тихо молится.
Ты не знаешь, но она всегда постит вместе со мной в Судный день...
А если бы ты знала, как она интересно рассказывает про жизнь в местечке, про ортодоксальных религиозных евреев, и конечно про то, сколько досталось нашему народу горя за всю его длинную историю.
А ещё, мы здесь иногда собираемся по выходным у кого-нибудь на квартире, я имею в виду еврейскую молодёжь, читаем интересные запрещённые книги, учим еврейские песни и делимся новостями о жизни евреев в Израиле и в штатах...