Переселение

На шестнадцатилетие отец подарил мне великолепную лошадь. Красавица темно-серой масти, с хорошо посаженной небольшой головой, с длинными изящными ногами и грациозными движениями, вела себя надменно. Мне стоило больших трудов подружиться с гордячкой. Но упрямства во мне ещё больше чем в ней, и я победила.

У неё нашлась слабость, она хоть и не показывала этого, но любила, когда её пышную гриву и хвост причесывали. Кажется, от этого она млела. Благодаря выдержке Кайи, отец смог научить меня вольтижировке. Моя умница терпела неудачные эксперименты. Так что к девятнадцати я считала себя опытной наездницей.

Да, мне уже девятнадцать, год назад папа хотел вывести меня в свет, но я устроила такое светопреставление, что он оставил меня в покое. Мысль о том, что когда-то отца не станет тревожила меня. Я решила, что пока мы можем быть вместе никакие мужья мне не нужны.

Это не вся правда, я видела себя в зеркало и мне не нравилась эта девушка. Очень! Мелкие рыжеватые кудряшки, вздернутый носик с веснушками, ну, глаза ещё ничего, зеленовато-карего цвета с длинными ресницами. Фигурка, э... ну, была, какая-то, если постараться, можно было разглядеть небольшую грудь, а все остальное - больше бы подошло мальчику. Приобрести необходимые девушкам округлости пока не удавалось. Я осознала, что в жены меня возьмут только ради хорошего приданого, ну, и зачем мне в таком случае продаваться? Вот я и отказалась ездить куда-либо.

***

Лето было теплым, но не жарким, а по вечерам даже прохладным, приходилось накидывать шаль. Отец отсутствовал уже больше месяца, он уехал в столицу по каким-то своим делам.

Как же без него тоскливо... Даже мчаться на Кайе не так радостно, как тогда, когда смеясь, на своём коне меня нагонял отец.

Не знаю почему, но я места себе не находила, ничто не радовало меня. Неужели с отцом что-то случилось? Лишь он, да наши старые слуги принимают меня такой как есть. Без него жить невозможно.

Я бродила по саду, помогая садовнику срезать отцветшие бутоны. Читать не хотелось, лошадку уже выгуляла, а кроме того в такую погоду преступление сидеть дома. Вот и пошла в сад. Он не образец ландшафтного дизайна, но тем и нравится - почти запущенный, почти заросший... Садовник не справлялся, и только небольшая часть парка нынче приведена в относительно благопристойный вид.

В этот раз отец сначала писал как обычно, каждый день, а потом, стали приходить маленькие записки и то пару раз в неделю. Вот вернётся, и я ему устрою! Как он мог забыть обо мне? Разве не я его самая любимая, да и вообще, единственная доченька?!

И вдруг послышался стук копыт по дорожке и голос нашего кучера. Душа взлетела до небес - это отец приехал, он решил устроить мне сюрприз!

Бегом бросилась ко входу в дом. Как хорошо, что я не ушла купаться на речку, оттуда бы точно ничего не услышала.

У крыльца стояла карета, отец уже вышел и протягивал кому-то руку помогая спуститься. Хоть я и мчалась, подпрыгивая от нетерпения, мне пришлось затормозить. Одета я, разумеется, не для встречи гостей, хм... ну так надо предупреждать, тогда бы я не щеголяла в мужских штанах и рубашке ну, так, слегка испачканных и немного порванных. Это я с Кайи утром сверзилась.

Напустив самоуверенный вид ожидая увидеть шок на лице какой-нибудь престарелой вдовушки, рассчитывающей заарканить моего папу, я, пряча ухмылку двинулась вперёд. Но почти дойдя до экипажа, в двух шагах от него остановилась как вкопанная. О нет... это была вовсе не вдовушка, это была возмутительно молодая, совершенно неотразимая красавица!

Зачем отец привёз её сюда? Нет, зачем бог таких создает? Неужели для того, чтобы остальные еще больше осознали свое несовершенство? Если она здесь в качестве подруги для меня, то мне такая точно не нужна!

Разодетая с иголочки, с изумительной фигуркой, грациозностью эта красотка затмевала, кажется, даже мою Кайю! Белоснежная кожа, носик... хочу такой носик! Тоненький и прямой, с изящно вырезанными ноздрями. А ротик? Подобным можно только конфетки вкушать! Подумалось, что именно о таком и пишут, что он требует поцелуя... Ну вот почему я не родилась красивой, как она? Шляпка не закрывала роскошные, черные локоны. Я застыв смотрела на нее, вот уж воистину - не отвести глаз!

Отец, как обычно, почувствовал моё присутствие и повернулся, вместе с ним в мою сторону глянула красавица. Я все так же бесстыдно пялилась на неё.

Но стоило ей взглянуть на меня, очарование рассыпалось битым стеклом. Невероятно прекрасные, огромные, опушенные густыми и длинными ресницами глазищи способны заморозить любого. И столько в них было холода, ледяного презрения и равнодушия, что меня будто в снег окунули. Такие глаза я вообще видела впервые: темно сиреневые, пожалуй, даже фиолетовые, казалось, они должны согревать, а вместо этого вымораживали. Да кто же она такая?!

- Доченька, познакомься, это моя жена и твоя новая мама. Уверен, вы станете лучшими подругами!

Ну... приятно только одно - эта девица тоже онемела от такой новости. Неужели папа так спешил назвать ее своей, что не сообщил о других наследниках?

Я очень люблю отца и восхищаюсь им, но понимаю, что таким куколкам нужен не он сам, а его графский титул и весьма приличное состояние. Как же он умудрился на ней жениться?

Мачеха смотрела на меня с ненавистью, отец не видел этого, зато услышал нежный голосок:

- Ах дорогой, какой чудесный сюрприз, я просто счастлива, что у меня будет очаровательная подруга. Можно, я её поцелую? Кстати, называй меня просто Элира.

Да лучше я с жабой поцелуюсь! Но эта красотка и спрашивать меня не стала, когтями вцепившись мне в плечи, клюнула, и отошла. За что, боги?

Не верю, что отец потерял от неё голову, как такое может быть? Он никогда не смотрел на пустоголовых красоток! В то, что она может быть еще и умна, верить не хотелось абсолютно. Ну не может же быть одной, и столько всего: и ум, и красота? Разве это честно? Честно, если кому-то одно, а кому-то, ну... что останется... хотя... я бы, конечно, не отказалась от всего сразу. Утешалась только тем, что раз я не красавица, значит умница. В конце концов не верю, что судьба до такой степени несправедлива, что не дала мне вообще ничего? Но я в неё, в смысле, в судьбу верила, а посему в своих мозгах не сомневалась.

Мачеха быстро навела в поместье свои порядки: дом засверкал, запуганные слуги ходили по струнке. Она и меня пыталась прижать, но не вышло, ещё чего, после девятнадцати лет свободы оказаться под башмаком этой злыдни? Мы с ней воевали, но так, чтобы не видел отец.

Она хотела в его глазах выглядеть ангелом, а я не хотела расстраивать папу. Но зачем же она вышла за него замуж? Меня постоянно мучил этот вопрос. Наверное, нехорошо, но я дразнила женщину, называя ее матушка, а за глаза - мачехой. На ее требования обращаться к ней по имени, я лишь раскрывала пошире глаза и говорила: - Но вы же и в самом деле моя мачеха, в этом же нет ничего неприличного?

Вот так мы теперь и жили... Нынче мы нечасто сидели с отцом по вечерам в каминной. Наверняка он на это надеялся, думал, отныне мы будем проводить вечера втроем. Да сейчас! Что бы 'эта' сидела рядом со мной, да ещё и читала?

Что с ним случилось, неужели он не видит какая она на самом деле? Удивительно, но отец часто прислушивался к советам Элиры и исполнял ее желания. Но он изменился, живость и добродушие исчезли, теперь он постоянно был погружен в свои мысли и на обращения отвечал не сразу или рассеянно.

Вскоре появился братец близнец красавицы. На какое-то время я выпала из действительности глядя на него. Невероятно похожий на сестру, но что он женоподобный о нем никто бы не сказал. Выше моего отца и широкоплечий, при этом он умудрялся быть гибким и изящным. На меня это совершенство посмотрело только раз, скривилось, и больше не замечало. Надо отдать должное сестру он обожал, ухаживал за ней, говорил комплименты. Вот честно, я даже позавидовала, совсем чуть-чуть. Мне тоже захотелось, чтобы у меня был брат.