Ходок 7

Поэтому, когда слуга разбудил его, осторожно тряся за плечо, он даже не запустил в него сапогом, или каким иным тяжелым предметом, что непременно сделал бы в иных условиях. Ульрих лишь разлепил запекшиеся губы и что-то невнятное промычал, однако слуга был вышколен и службу понимал. Он немедленно помог Обер-Легату немного приподняться и поднес к его губам большую кружку с лекарством. Еще через пару мгновений превосходное светлое пиво скользнуло по пищеводу и достигло желудка Ульриха. С этого момента началось возрождение организма и через короткое время Обер-Легат пришел в такое состояние, что смог понять то, что пытался донести до его сознания слуга.

- Легат Карл Мебус просит немедленно принять его по делу чрезвычайной важности.

Обер-Легат бросил хмурый взгляд на буколический гобелен, на котором была выткана отара, пасущаяся на горном склоне. Солнце, бьющее через окно в номер, еще не осветило вершину горы, у подножия которой разместился сводный отряд из овечек, пастушек, пастушков, барашков и волкодавчиков, а это означало, что утро еще очень раннее. Первым желанием Ульриха было послать раннего визитера к гратовой матери и завалиться спать дальше, но проснувшаяся память услужливо стала разворачивать перед его внутренним взором события вчерашнего вечера и Обер-Легат хриплым голосом распорядился:

- Проводи.

После того, как слуга стремглав бросился исполнять приказ, Ульрих титаническим усилием воли заставил себя подняться с постели, после чего с радостью обнаружил, что спал одетым - значит не придется одеваться! - а это уже плюс, потому что сил хватит только доплестись до стола и рухнуть в ближайшее кресло. Принимать Мебуса лежа ему категорически не хотелось - не стоит демонстрировать слабость перед нижестоящими. Это, как с дрессированными тиграми - почуют слабину - вцепятся в горло.

- Клирик Хролф Эберард убит сегодня ночью, - усаживаясь в кресло напротив Ульриха, произнес Легат. Сказано это было безо всякого выражения, как будто речь шла о вчерашней погоде, а не об убийстве члена Братства!

"Нет, но все-таки провинция - она провинция и есть! - думал Обер-Легат, страдая от того, что из-за колоссальной физической нагрузки, вызванной перемещением его тела от дивана к столу, действие предыдущей порции "лекарства" уже закончилось, и голова снова стала раскалываться. Общее болезненное состояние организма Ульриха Роттенау усугублялась тем обстоятельством, что головная боль дополнялась ощущением песчаной пустыни во рту. Причем в пустыне было кое-что еще, помимо песка. В ней нагадила многомиллионная армия кошек - видимо приняла ее за огромный лоток. - Никакого обхождения, что тот, что этот, - с горечью констатировал Ульрих. Горечь особенно сильно ощущалась во рту. - Один с порога: "Давай, отстраняй Мебуса за предательство и иди арестовывать Северных Лордов!". Второй: "Хролф Эберард убит!". Тьфу ты! - две деревенщины. Но, Легат еще ладно - не фанатик, а с клириком вообще непонятно, как он до сегодняшнего дня дожил. Как такую гниду раньше не придавили? Непонятно... Ладно, хрен с ним, с клириком, убили и правильно сделали, а вот с Легатом надо держать ухо востро - опасный тип..."

- Как это произошло? - сурово сдвинул брови Обер-Легат. Значительная, а если называть вещи своими именами, то - подавляющая, часть этой суровости была обусловлена вовсе не трагическим происшествием с клириком, а похмельным синдромом. Пить ему хотелось нестерпимо, но почему-то Ульрих вбил себе в голову, что если нальет себе апельсинового сока, то этим уронит себя в глазах Мебуса, что это будет признаком слабости! Еще один наглядный пример того, что пьянство до добра не доведет... если не умеешь пить.

- Трупы нашла молочница, - все тем же бесстрастным тоном начал рассказывать Легат.

"Трупы? - удивился Ульрих. - Странно... - подумал он, - речь же шла, вроде бы, об убитом клирике. Откуда еще трупы? - Однако, несмотря на раскол головы на две партии - коммунистическую и либерально-демократическую, которые, в принципе, не могут договориться ни о чем, способность к абстрактному мышлению у Обер-Легата восстановилось до такого уровня, что он сумел принять здравое решение: - Мебуса не перебивать - пусть скажет все, что считает нужным, а все вопросы потом. Если они будут".

- Она принесла молоко, но решила не оставлять его на пороге, как обычно, а занести в дом, потому что входная дверь была приоткрыта.

"Интересно, откуда он знает все эти подробности?! - с нескрываемым подозрением уставился на Легата Обер-Легат. Однако Карл Мебус демонстративно проигнорировал вопросительный взгляд начальства и даже бровью не повел. Ульрих в долгу не остался и мстительно подумал: - Ничего! Я тебе это еще припомню!"

И все же он благоразумно решил отношения не обострять - не время письками мериться! Надо для начала досконально разобраться в сложившейся ситуации. Кое-что уже понятно - в том, что гратова Хролфа убил бакарский Легат, Ульрих не сомневался ни мгновения. Главное сейчас понять, может ли пасть подозрение и на него, или хотя бы тень подозрения, в связи с гибелью клирика. А для этого надо внимательно выслушать Мебуса, а уж потом задавать вопросы, но натура, грат ее побери, брала свое! Хотелось учить и строить. Строить и учить! Хотелось задавать барственным тоном начальственные вопросы и получать заискивающие ответы, а делать всего этого, к огромному сожалению, было нельзя.

И ведь, что самое обидное - хоть и хватало дури у Обер-Легата, с которой он частенько не мог справиться - один эпизод с Лордом Арамисом, будь он неладен, чего стоит, но дураком Ульрих не был и прекрасно ситуацию понимал, а что хотелось начальника из себя строить, так то многолетняя привычка - от нее разом не избавишься.

А так-то и козе понятно, что если начнется настоящее расследование, вроде того, что провел Гранд-Аудитор - Тьма его побери, и плотно возьмутся за Легата, то и ему сухим из воды не выйти. Так что, как ни крути, а они в одной лодке. Единственная радость, что временно. А Мебус, между тем, без малейшей задержки, плавно продолжал свое повествование:

- В прихожей молочница наткнулась на два трупа, на ее крики подоспели, оказавшиеся поблизости, патрульные - район приличный, так что стражников там хватает даже ночью, и даже рано утром.

- А когда это произошло? - не удержавшись, все-таки влез с вопросом Обер-Легат, правда, в виду наглого поведения бакарского Легата, не особо надеясь, что получит ответ, однако вопрос был задан вслух, а не таился в глубине глаз и Карл Мебус удовлетворил начальственное любопытство. Правда неохотно:

- Вторая склянка, - коротко бросил он, давая взглядом понять, что от ненужных вопросов хорошо бы воздержаться, потом все же уточнил: - Молочница попал в дом клирика во вторую склянку, а драка произошла между... - Он замолчал и пристально взглянул на Ульриха, после чего задал неожиданный вопрос: - Когда он от тебя вышел? - Обер-Легат начал мучительно вспоминать. Мучительно, потому что голова продолжала раскалываться, а про сухость во всем теле, начиная с горла и заканчивая кончиками ногтей на больших пальцах ног можно было и не упоминать.

- Шестая... или седьмая... может восьмая склянка... Я точно не помню, - был вынужден признаться Ульрих. Определенная расплывчатость, присутствовавшая в ответе, могла быть интерпретирована Легатом, как слабость и это еще более усилило, и так паршивое, настроение Обер-Легата.

- Ну вот, - бесстрастно подытожил Мебус, - драка в доме клирика произошла между шестой... или седьмой... может восьмой склянкой и второй, - Легат явно издевался, но делал это абсолютно невозмутимо, так, чтобы не дать ни малейшего повода, чтобы обвинить его в нарушении субординации. - Но, это все не столь важно. Важно другое. Три стражника остались караулить дом, чтобы никто не затоптал следы, а четвертого отправили за полицмейстером. Орст Уршан, несмотря на раннее время, прибыл незамедлительно, внимательно осмотрел место происшествия и отправил патрульного за мной. Вот откуда я все это знаю, - сузил глаза Мебус. - Понятно? - с какой-то можно даже сказать угрозой, поинтересовался он, пристально уставившись на Обер-Легата.