Страница 11 из 58
Не прошло и месяца, как все надежды Сигарта рухнули. Покой оказался лишь временным забвением — так смертельно больному порой может почудиться, что недуг внезапно отступил. Но природу не обманешь — былая тоска вернулась, словно старая болезнь. Сигарт с удивлением смотрел на себя и не узнавал: что-то сломалось в нем — что-то, что составляло основу его жизни до встречи с Моав, что-то, что позволяло ему жить, не ведая сомнений. Всеми силами он старался вспомнить, о чем он думал тогда, раньше, сидя на крепостной стене — старался и не мог! С виду он казался спокойным, но внутри у него было пусто, как будто все чувства разом сгорели. Маленькая эльфа огнем прошла через его душу, разворотила ее; даже после смерти она не отпускала его — она вгрызлась в него, точно омела, и теперь капля за каплей высасывала его силы. Временами Сигарту казалось, что это не он отобрал виденье Моав, а она сама выпила его волю, своими маленькими зубками съела его сердце. Она, эта женщина-ребенок, маленький демон с васильковыми глазами. Она отравила его пьяным запахом маттиолы, вкусом и свежестью своих губ, грудей, тонкой бледной кожи. Но самое ужасное — она показала ему, что существует иная жизнь, не такая, как та, которой жили воины Цитадели, и Сигарт тосковал по этой жизни, тосковал сильно и болезненно.
Только теперь он с ужасом осознал, во что Моав его превратила — не эльф и не хэур, чужой и для тех, и для этих, существо, зависшее между мирами — безвозвратно оторванное от одного, но не имеющее ни малейшего шанса дотянуться до другого. Никто! Изгой, обреченный на вечное одиночество! Он ненавидел свою новую силу, обретенную после убийства Моав, напоминания других хэуров о его возросшей воле и выносливости вызывали лишь невыносимую тоску. Да, его тело стало еще сильнее, магия — крепче, но сердцем он чувствовал, что умирает, медленно и неотвратимо. Ушедшая было боль снова вернулась, став мучительной как никогда. Теперь, спустя много лун, Сигарт, наконец, понял, в чем была ее причина — свет Эллар, что проник в его сердце по вине лунной эльфы, калечил саму его природу, и она противилась ему, как организм противится убивающему его яду. Однако сладкая отрава слишком глубоко пустила свои корни в сердце хэура. Он ясно ощущал — ему уже никогда не излечиться… Продолжая честно следить за порядком в клане, Сигарт начал все чаще отлучаться из Цитадели. Он часами ходил среди заснеженных холмов — эти прогулки в одиночестве немного притупляли ощущение отчаянья, овладевавшее им в последнее время. В Сиэлл-Ахэль на его отсутствие смотрели сквозь пальцы — такой дисциплины, как в его стаях, не было нигде.
Однажды во время одной из своих вылазок с Сигартом произошел весьма странный случай. Гуляя, он набрел на небольшую рощу, спрятавшуюся в лощине — кривобокие деревца вперемежку с густыми кустами, до середины засыпанными снегом: самое место для зайцев — Сигарт еще с утра ничего не ел и теперь не отказался бы от свежей дичи. Он собрался было обернуться рысью, как знакомое неприятное чувство холодом пробежало по спине; ему снова показалось, что за ним следят — так же, как и тогда, на плацу… Он остановился, насторожившись, медленно повернул голову и увидел, как за деревьями мелькнул чей-то силуэт: Сигарт тут же узнал в нем загадочного соглядатая, что в последнее время повадился за ним шпионить. Осторожно, чтобы не спугнуть противника, он поднял руку и, резко замахнувшись, сделал резкое движение в сторону деревьев. Заклятие пришлось в цель — из-за кустов раздался пронзительный визг, и в следующее мгновение оттуда выскочило странное существо: на первый взгляд почти как хэур, оно было одето в мешковатого вида хламиду, мало похожую на костюмы воинов Цитадели. «Хэурит!» — осенило Сигарта. Он удивленно рассматривал это неожиданное явление; впервые в жизни он видел хэурит так близко — самки с детенышами жили в поселке за стенами Сиэлл-Ахэль, куда не пускали никого кроме воинов, раз в определенное время посылаемых Гастаром для продолжения жизни стай.
Под взглядом Сигарта хэурит поднялась с земли, отбежала шагов на десять и остановилась, опасливо косясь на внушительную фигуру хэура. Лишь немного ниже его ростом, она была существенно уже в плечах, перемежающиеся пряди серых и рыжеватых волос наполовину скрывали ее лицо; из-под них на Сигарта испуганно смотрели светло-голубые глаза. Вспомнив рассказы товарищей, он невольно удивился — в Цитадели ходили легенды о некрасивости хэурит, однако эта незнакомка казалась ему весьма симпатичной. И все же он счел нужным сделать суровое лицо и строго спросить:
— Зачем ты все время следишь за мной?
Помедлив, хэурит нерешительно подошла на несколько шагов.
— Прости, я не хотела разозлить тебя, — робко произнесла она — ее голос был похож на мурлыканье большой кошки. — Ты ищешь смотанный кусок пергамента со значками, ведь так?..
Сигарт недоверчиво зыркнул на нее.
— Как тебя зовут?
— Хийси, — ответила она и стыдливо опустила глаза.
— Так вот, Хийси, с чего ты взяла, будто я что-то ищу?
Девушка смутилась еще больше.
— Я случайно подслушала… И еще у тебя уши все время торчком — так бывает, когда кто-то все время ищет. Я могу показать, куда они спрятали ее.
— Кого ее?
— Эту белую штуку! Ко мне приходили два росх-хэура — так вот один из них говорил другому, что князь приказал спрятать ее. Они думают, что хэурит ничего не слышат, а мы ведь все слышим! — с обидой закончила она.