Страница 65 из 90
Мы ничего не знаем о мальчике: мучила ли его совесть, тосковал ли он о своей собаке, но знаем, она не могла смириться с потерей хозяина. Доказательство тому — появление спаниеля через три недели в Париже, у отеля, где работал мальчик. Каким-то образом освободившись от привязи, он удрал от своего нового хозяина и вернулся к старому. Как он не заблудился в Лондоне, как умудрился добраться до порта, взобраться на пароход и переплыть на нем Па-де-Кале, а затем добраться до Парижа, — осталось тайной.
Эти случаи часто переходят из книги в книгу — их приводят как примеры собачьей верности. Но нас сейчас интересует не только эта верность — нас интересует и то, как собаки добираются до своих хозяев. И ведь такие случаи были не только в прошлом. И сейчас время от времени в газетах или журналах появляются сообщения о подвиге того или иного пса.
Например, сеттер, которого везли на выставку в Москву из Ярославля, ухитрился в районе Александрова удрать из вагона и вскоре оказаться в родном городе, пройдя за сутки примерно сто километров.
Другой пес — овчарка по имени Весна — был оставлен хозяином, переехавшим в белорусский город Мозырь, в городе Куйбышеве. Вскоре собака исчезла. А через три года отыскала своего хозяина на улице белорусского города. Три года шла она к человеку, которого любила и без которого не могла жить. Три года поисков, надежд, разочарований. Но она, видимо, верила, что найдет хозяина. И нашла. Но как она это сделала?
И маленький фокстерьер с необычным именем Виски тоже, очевидно, верил, что найдет хозяев, когда, потерявшись на самом севере Австралийского континента в районе города Дарвин, отправился домой — в город Аделаиду. Три тысячи километров пришлось пройти верному фоксу, причем путь его часто шел по безлюдной пустыне, через труднопроходимые места.
Можно привести еще немало подобных примеров (во второй части мы еще расскажем об этом). Узнавая о подвигах (а ведь это действительно подвиг!), люди удивляются, восхищаются, радуются. Собаки действительно поражают воображение людей своей преданностью, умением находить дорогу к дому в совершенно необычных условиях и действительно доказывают, что они не только самые первые друзья человека, но и самые верные.
Впрочем — не только они…
Несколько лет назад многие газеты и журналы мира поместили фотографию кошки и рядом — географическую карту, где был вычерчен путь, который прошла эта кошка. Увезенная из Осло и оставленная на севере Норвегии, Лизи — так звали кошку — через несколько месяцев вернулась домой, преодолев более шестисот километров.
Другой кот, по имени Тимми, земляк отважного фокстерьера Виски, чтоб добраться до дома, прошел более четырехсот километров.
Однажды в клинику Московской ветеринарной академии принесли кошку. Надо сказать, что хозяева всех вернувшихся животных — и собак и кошек — рассказывают, что животные были в очень плачевном состоянии — покрытые ранами, царапинами, струпьями, сильно истощенные. Видимо, в дороге у них не было времени думать о себе — они искали путь к хозяевам. Но вид Муси — кошки, доставленной в клинику, — поразил даже видавших виды врачей: кроме общего истощения, врачи отметили, что подушечки лап сильно стерты, пальцы воспалены, когти поломаны. Она была настолько обессилена, что даже не могла мяукать — только открывала рот.
Оказывается, Муся была подарена ее хозяевами людям, жившим в Юрьеве-Польском Владимирской области. Но прожила она у новых хозяев только три дня. И три месяца шла домой!
Примерно в таком же виде явился домой кот по кличке Мальчик, увезенный из Москвы в Тульскую область и прошедший на обратном пути почти двести пятьдесят километров, столько же, сколько Муся. А вот кот Мумусса, потерявшийся вблизи одной из деревень департамента Мэн и Луара во Франции, чтоб добраться домой, прошел почти семьсот пятьдесят километров!
Но, пожалуй, самый большой путь (из зафиксированных на сегодняшний день и упоминавшихся в печати) совершил кот Чапа: он, чтоб вернуться домой, прошел более полутора тысяч километров — от города Вольска до Свердловска.
И таких случаев, как и случаев возвращения собак, тоже немало. О них время от времени сообщается в печати. А ведь сколько не сообщается!
Известно немало случаев возвращения лошадей. Но тут — сложнее: лошадь — не собака и не кошка, она не потеряется случайно, ее не отвезут на лето к родственникам. Да и не ходит она сама по себе без присмотра. И сразу обратит на себя внимание, путешествуя самостоятельно по дорогам или по улицам города. Поэтому нам неизвестны случаи возвращения лошадей к своим хозяевам за сотни или тысячи километров. Но зато известно другое — лошади не раз выручали людей в тумане и буране, не раз самостоятельно и правильно выбирали направление. Не раз привозили заболевших или раненых, сами отыскивая дорогу. Таких фактов тоже очень много.
И ведь что интересно — сейчас это восхищает, удивляет, но тем не менее уже никто не считает это невероятным. Ну, что касается лошадей, то тут, может быть, и так: дорогу к дому или к людям они находили издавна — ведь мы знаем, что еще тысячелетия назад лошади служили людям, и тогда были верными и преданными друзьями. И такое поведение — нахождение самостоятельно дороги — считалось само собой разумеющимся качеством верного друга.
Возможно, и кошки и собаки издавна совершали подобные же подвиги — находили дом или хозяев за много километров. Но почему-то тогда на это не обращали внимания. Во всяком случае, ни один ученый далекого и даже не очень далекого прошлого не зафиксировал ничего подобного. Возвращение домашних животных было крайне необычно для людей, иначе вряд ли знаменитый французский ученый Ж. А. Фабр, живший в прошлом веке, в «Воспоминаниях энтомолога» счел бы необходимым рассказать о кошке, которая вернулась домой, пройдя при этом шесть километров. Правда, возможно, Фабр не знал, что бельгийцы, учитывая способность кошек возвращаться издалека домой, еще в 1879 году попытались использовать их как почтальонов. В Льеже было отобрано 37 котов и вывезено в разные пункты страны в пределах 30 километров от Льежа. Затем, привязав к котам почтовые отправления, всех животных одновременно выпустили. Несмотря на то что путь к городу проходил через лес, болота, его пересекали реки, все коты пришли домой, причем первый добрался за 4 часа 48 минут (он делал в среднем по 7 километров в час), а последний добирался 24 часа, делая в час в среднем чуть больше километра.
Да, возможно, Фабр не знал об этом и удивился коту, прошедшему шесть километров. А теперь мы воспринимаем относительно спокойно рассказы о возвращении животных домой за сотни километров.
Может быть, потому, что фактов таких накопилось уже достаточно много. Но факт — это лишь результат. А вот как он свершается? Как животные находят дорогу домой?
Пять чувств
Великий Аристотель был человеком очень четким и очень любил числа (в основном — малые). И числа его не подводили. Так, он определил, что истина — одна, пол — мужской и женский (два), муз — считал Аристотель — три, темперамента — четыре. А чувств — пять. Мы и сейчас в этом согласны с Аристотелем, добавляя, правда: «основных» и «известных сейчас (или пока) нам»…
Но тем не менее — пять: слух, зрение, осязание, обоняние и вкус. Они есть и у человека, и у животных. Причем, естественно, не только у домашних. И конечно, не только у млекопитающих. Поэтому хочется еще раз напомнить: мы сейчас будем говорить о чувствах лишь отдельных животных — «героев» этой книги. Причем лишь коснемся этого очень сложного вопроса, да и то в определенном аспекте: помогают ли животным их зрение, обоняние или слух возвращаться домой, отыскивать своих хозяев?
Разные животные (насекомые, рыбы, птицы, млекопитающие) одну и ту же задачу могут решать по-разному. И наоборот — разные задачи могут решать похожими средствами. Поэтому мне хочется предупредить вас: не проводите параллелей между дикими и домашними животными в данном случае. А тем более — параллели между, допустим, собаками и птицами, кошками и рыбами, хотя и те, и другие, и третьи, и четвертые обладают обонянием, осязанием, слухом и так далее. И еще одно предупреждение: наши домашние животные, о которых пойдет речь, — отнюдь не чемпионы по остроте чувств. Насекомые, например, обладают таким острым обонянием (условно будем это называть так, хотя, возможно, их запахочувствительность можно назвать как-то иначе), что чувствуют запах крошечной капельки жидкости на расстоянии нескольких километров (зафиксирован рекорд — 11 километров). При этом концентрация пахучего вещества составляла одну молекулу на четыре кубометра воздуха.