Страница 32 из 85
Когда на свет появилась Молли, произошло именно то, чего опасалась фру Перссон. Теперь ей приходилось делить Юнаса с кем-то другим. У нее как будто украли огромный кусок — и кто! Существо, у которого поначалу не было ни воли, ни самосознания. Этого она не могла понять.
Ее муж полюбил Молли с первой минуты, так естественно и безусловно, что она просто не узнавала его. И с этой минуты между ними был вбит клин.
Хозяйка конюшни пошла помочь Иде взнуздать Скирокко. Уже заранее она знала — дочь придет в ярость, что кому-то другому позволили сесть на ее коня, но после упрямства и обид Молли эта мысль приносила Марте лишь удовлетворение. Юнас тоже наверняка рассердится, но она знала, как навести его на другие мысли. Следующие соревнования уже через неделю — и он будет податлив как воск у нее в руках.
Задачу Паула взяла на себя не из легких, и Йоста все не мог перестать волноваться за нее. У нее был такой бледный вид!
Пожилой полицейский сидел и машинально перебирал бумаги у себя на столе. Его крайне тревожило то, что они не знали, как двигаться дальше в этом расследовании. Вся работа, проделанная с того момента, как пропала Виктория, оказалась безрезультатной, и теперь у них оставалось не так много зацепок. Беседа с Юнасом также мало что дала. Флюгаре специально попросил его еще раз рассказать все сначала, чтобы посмотреть — не скажет ли ветеринар чего-нибудь противоречащего его заявлению. Но Перссон передал ту же последовательность событий, что и в прошлый раз, без всяких отклонений. И его реакция, когда он узнал, что кетамин ввели Виктории, показалась естественной и вполне логичной. Йоста вздохнул. Ну что ж, он с таким же успехом мог уделить внимание другим заявлениям, которые тем временем пылились у него на столе.
Это была в основном всякая мелочевка: пропажа велосипедов, мелкие кражи, вражда соседей со всякими глупыми выходками и высосанными из пальца взаимными обвинениями. Но некоторые из них, однако, пролежали слишком долго, и полицейский испытал по этому поводу некоторый стыд.
Он взял заявление, которое находилось в самом низу стопки — иными словами, самое старое. Подозрение в краже со взломом. Но был ли взлом? Какая-то женщина по имени Катарина Маттссон обнаружила в своем саду мистические следы, прочел Флюгаре, а однажды вечером видела какую-то фигуру, стоявшую на ее участке и смотревшую в темноту. Заявление принимала Анника и, насколько Йосте было известно, та женщина больше в полицию не обращалась — стало быть, странные визиты прекратились. Но отследить это дело нужно, и он решил чуть позже позвонить заявительнице.
В тот момент, когда он уже собирался положить бумагу обратно на стол, рука его замерла в воздухе. Взгляд полицейского упал на адрес, указанный в заявлении, и в голове у него завертелись новые мысли. Конечно, это может быть и обычное совпадение — но, скорее всего, нет. Несколько минут Флюгаре интенсивно размышлял, перечитывая заявление, а потом принял решение.
Вскоре он уже сидел в машине по дороге в Фьельбаку. Дом, куда направлялся Йоста, располагался в жилом квартале под названием Сумпан. Он свернул на тихую улочку, где участки были маленькими и домики стояли плотно друг к другу. В эту поездку он отправился наобум, в надежде, что хозяйка окажется дома — и теперь, посмотрев на нужный дом, увидел в окнах свет. Дрожа от нетерпения, полицейский нажал на кнопку звонка. Если его предположение верно, то он может обнаружить нечто принципиально важное. Йоста покосился на дом, расположенный слева. Никого из семейства не было видно, и мужчина надеялся, что они не выглянут на улицу в тот момент, когда он стоит рядом с домом их соседки.
Он услышал приближающиеся шаги, а затем дверь перед ним открылась, и появившаяся на пороге женщина с удивлением уставилась на неожиданного гостя. Флюгаре поспешно представился и изложил суть дела.
— А, вот оно что! Я так давно вам звонила, что уже успела забыть всю эту историю. Проходите, — пригласила его хозяйка.
Она отступила на шаг в сторону, пропуская Йосту в дом. Двое детей лет пяти выглянули из комнаты на первом этаже, и Катарина кивнула им:
— Мой сын Адам и его друг Юлиус.
Оба мальчика просияли, увидев полицейского в униформе. Йоста неуклюже помахал им рукой, и тут они оба подскочили к нему и стали разглядывать его с головы до пят.
— Ты настоящий полицейский? А пистолет у тебя есть? А ты кого-нибудь застрелил? А наручники у тебя с собой? А у тебя есть рация, по которой ты можешь переговариваться с другими полицейскими? — засыпали они его вопросами.
Гость рассмеялся и поднял ладони:
— Спокойствие, мальчишки! Не все сразу! Да, я настоящий полицейский. Пистолет у меня есть, но он у меня сейчас не с собой, и я никогда ни в кого не стрелял. Что вы там еще спрашивали? Ах да — рация у меня тоже есть, я взял ее с собой, так что если вы будете очень шалить, я смогу вызвать подкрепление. И наручники у меня есть. Я вам их покажу, если вы дадите мне сначала спокойно поговорить с мамой Адама.
— Покажешь? Да-а! — Мальчики затанцевали вокруг него, подпрыгивая от радости, а Катарина покачала головой. День прошел не напрасно. Даже, может быть, целый год.
— Вы ведь слышали, что сказал Йоста! — шикнула она на детей. — Вы сможете посмотреть на рацию и наручники, только если дадите нам спокойно поговорить, так что идите смотрите мультики дальше — мы позовем вас, когда закончим.
— Ну ладно, — ответили мальчики и поплелись обратно в комнату, бросив последний восхищенный взгляд на полицейского.
— Прошу прощения за суету, — проговорила Катарина, направившись впереди него в кухню.
— Да нет, все очень мило, — сказал Флюгаре, следуя за ней. — Надо ловить момент и наслаждаться. Лет через десять они небось будут кричать мне вслед: «Гребаный коп!»
— Ой, не говорите так! — вздохнула его новая знакомая. — Я уже сейчас задумываюсь иногда, какие прелести принесет с собой подростковый возраст.
— Уверен, все будет хорошо. Вы с мужем наверняка держите сына в руках. У вас есть еще дети?
Йоста уселся за стол. Кухня была слегка потрепанной, но светлой и уютной.
— Нет, у нас только Адам, — ответила женщина. — Но мы… мы развелись, когда Адаму был всего год, и его папа не очень интересуется его жизнью. У него новая жена и новые дети — похоже, любви на всех не хватает. В тех редких случаях, когда Адам попадает туда, он чувствует себя скорее обузой.
Все это время она стояла спиной к гостю, отмеряя кофе из банки, но теперь обернулась и с сожалением пожала плечами:
— Извините, что я все это на вас вывалила. Иногда горечь переливает через край. Но мы прекрасно справляемся, Адам и я. И если его отец не видит, какой он замечательный мальчик, то он много потерял.
— Не стоит просить прощения, — ответил Йоста. — Похоже, у вас есть все основания испытывать разочарование.
«Бывают же такие уроды! — сердито подумал он про себя. — Как можно отбросить в сторону ребенка и целиком посвятить себя новым отпрыскам?!»
Он посмотрел на Катарину, которая теперь ставила на стол чашки. От нее исходило приятное спокойствие. По оценке Флюгаре, ей было лет тридцать пять. Из заявления он помнил, что она — учительница начальных классов, и у него возникло чувство, что ученики очень ее любят.
— А я думала, вы уже и не объявитесь, — сказала она и села, разлив по чашкам кофе и поставив на стол банку с печеньем. — И это не жалоба и не упрек. Когда пропала та девочка, Виктория, я поняла, что вы, само собой, должны сосредоточить все силы на ее поисках.
Она протянула полицейскому банку, и он взял три штуки. Овсяные. После «Балерины» это было его любимое печенье.
— Да-да, ясное дело, это отнимало у нас почти все время. Но мне следовало раньше посмотреть на ваше заявление более пристально, я прошу прощения, что вам пришлось ждать, — ответил он виновато.
— Ну, теперь же вы здесь, — ответила его собеседница и тоже взяла печенье.
Йоста благодарно улыбнулся ей: