Страница 21 из 85
— Ни черта, — вздохнул молодой сотрудник полиции. — Она не видела ни машины, ни других людей до того, как на опушке леса появилась Виктория. И после тоже ничего не видела. Они с водителем вдвоем дожидались «Скорой помощи» вместе с Викторией. По поводу самого исчезновения тоже ничего — никаких интриг в конюшне, о которых бы она вспомнила.
— А Тира?
— Все то же, что и в прошлые разы. Однако у меня все же возникло чувство, что девочка недоговаривает. Возможно, у нее есть подозрения, которыми она не решается поделиться.
— Вот как, — пробормотал Патрик и, озабоченно нахмурив лоб, оглядел записи на доске, сделанные его неразборчивым почерком. — Будем надеяться, что она скоро решится. Или надо на нее немного надавить?
— Я готов! — сообщил Йоста и снова уселся на свое место. — Из-за этой проклятой простаты мне приходится бегать в туалет каждые пятнадцать минут.
Хедстрём поднял ладонь:
— Спасибо, больше подробностей не нужно.
— Мы закончили с Ким? — спросил Мартин.
— Да, тут все выглядит так же, как и с двумя предыдущими случаями. Никаких следов, никаких подозреваемых, ничего. Но с четвертой девушкой дело обстоит несколько иначе. Это единственный случай, где свидетель видел подозреваемого.
— Минна Вальберг, — вспомнил Молин.
Патрик кивнул, записал это имя и достал фотографию девушки с голубыми глазами и темными волосами, собранными в намеренно небрежный хвостик на макушке.
— Да, — повторил он, — Минна Вальберг. Четырнадцать лет, родом из Гётеборга. Пропала почти ровно семь месяцев назад. У нее несколько иная история, чем у других. Ее растила мать-одиночка, и имеется много сообщений о ссорах и драках в доме, пока Минна была маленькой. Бойфренды мамы постоянно нарушали спокойствие. Затем сама Минна начала появляться в реестрах социальной службы — мелкие кражи, марихуана, увы, классический рассказ о подростке, ступившем на скользкий путь. В школе она много прогуливала.
— А братья-сестры? — спросил Флюгаре.
— Нет, они с мамой жили вдвоем, — отозвался докладчик.
— Ты не написал, при каких обстоятельствах пропали Ким и Дженнифер, — указал Йоста, Патрик обернулся и отметил, что пожилой коллега вновь совершенно прав.
— Дженнифер тоже пропала по дороге домой, возвращаясь после тренировки, — стал рассказывать он. — А Ким пропала возле дома. Она вышла ненадолго, чтобы встретиться с подружкой, но так и не пришла на встречу. В обоих случаях заявление о пропаже поступило в полицию на очень ранней стадии.
— В отличие от дела Минны? — уточнил Мартин.
— Точно, — подтвердил Хедстрём. — Минна не появлялась в школе и дома три дня, прежде чем ее мама спохватилась и обратилась в полицию. Похоже, она не очень-то контролировала дочь, и девочка приходила и уходила как хотела. Ночевала у подруг и парней. Так что мы даже не знаем точно, в какой день она пропала.
— А свидетель?
Молин снова отхлебнул глоток из своей чашки, и Патрик улыбнулся при виде гримасы, которую коллега скорчил во второй раз, ощутив горький вкус кофе, простоявшего в кофейнике несколько часов.
— Что за черт, Мартин! — воскликнул Йоста. — Поставь еще кофе. Я с удовольствием выпью чашечку, и Патрик наверняка захочет.
— Но ты ведь и сам можешь это сделать! — отмахнулся от него молодой коллега.
— Ну, тогда ладно, — тут же отказался от идеи выпить кофе Флюгаре. — Все равно это не полезно.
— В жизни не встречал большего лентяя, чем ты, — проговорил Мартин. — Наверное, годы сказываются.
— Это ты брось, — буркнул Йоста. Он сам мог и пошутить, и пожаловаться на возраст, однако не любил, когда его подкалывали другие.
Патрик задался вопросом, как посторонний человек воспринял бы этот дурацкий разговор, прервавший их на такой серьезной теме. Но это было необходимо. Временами работа казалась такой невыносимо тяжелой, что полицейским просто жизненно важно было немного расслабиться. Пошутить друг над другом, посмеяться… За счет этого у них находились силы переносить горе, смерть и отчаяние.
— Продолжаем? На чем мы остановились? — позволив коллегам немного разрядить обстановку, Хедстрём снова призвал их к порядку.
— Свидетель, — напомнил ему Мартин.
— Точно. Итак, это единственное дело, в котором есть свидетель — дама восьмидесяти лет. Однако сведения неточные. Задним числом дама не могла точно вспомнить время, но, скорее всего, это произошло в первый день, когда Минна не пришла домой ночевать. Девочка села в маленькую белую машину перед магазином «Ика» в Хисингене.
— А марка неизвестна? — подсказал Йоста.
— Нет, неизвестна. Полиция Гётеборга тщетно пыталась добиться более подробной информации о том, как выглядел автомобиль. По такому описанию, как «старая белая машина», ее невозможно найти.
— И свидетельница не видела, кто в ней сидел? — спросил Молин, хотя и знал ответ.
— Нет, она допускала мысль, что за рулем сидел молодой мужчина, но вовсе не была в этом уверена.
— Просто невероятно! — воскликнул Флюгаре. — Как пять девушек могут просто исчезнуть без следа?! Кто-то еще должен был хоть что-нибудь видеть!
— Во всяком случае, никто не проявился, — ответил ему Патрик. А недостатка в активности СМИ не было. Учитывая, сколько тонн бумаги было изведено, чтобы опубликовать сведения об исчезновении девочек, кто-то должен был откликнуться.
— Либо преступник невероятно изощренный или совершенно иррациональный, так что он не оставляет после себя отчетливых следов, — проговорил Мартин, словно размышляя вслух.
Хедстрём покачал головой:
— Мне кажется, тут все же наблюдается некий стереотип. Пока не могу точно сказать, почему мне так кажется, но что-то такое есть, и когда мы его обнаружим… — Он развел руками. — Кстати, как обстоят дела с поисками специалиста, который мог бы составить для нас профиль преступника?
— Ну, оказалось, что это совсем не так просто, — проговорил Молин. — Таких людей не так много, а те, что есть, сильно заняты. Но Анника рассказала, что ей удалось разыскать специалиста по составлению профилей. Некий Герхард Струвер. Он работает на кафедре криминологии в Гётеборгском университете и сегодня во второй половине дня согласился принять нас. Она послала ему всю информацию, которой мы располагаем. Даже странно, что тамошняя полиция до сих пор не связалась с ним.
— Ну, это только мы такие отсталые, что верим во всякие глупости, — проворчал Йоста, который по этому вопросу придерживался такого же мнения, что и Мелльберг. — Следующим шагом мы обратимся к гадалке.
Патрик пропустил его комментарий мимо ушей:
— Возможно, он не будет составлять профиль, но хотя бы проконсультирует нас. Может быть, нам воспользоваться случаем и побеседовать с матерью Минны, раз уж мы направляемся в Гётеборг? Если за рулем сидел преступник, может оказаться, что у Минны были с ним или с ней личные взаимоотношения. Учитывая тот факт, что в машину она села добровольно.
— Гётеборгская полиция наверняка уже расспрашивала ее маму об этом, — возразил Мартин.
— Наверняка, но я все равно хотел бы поговорить с ней лично и посмотреть, нельзя ли узнать у нее что-то еще о…
Патрика прервал резкий звонок мобильного телефона. Он достал телефон, посмотрел на дисплей, а затем перевел взгляд на остальных:
— Это Педерсен.
Эйнар с сопением поднялся в кровати в сидячее положение. Инвалидное кресло стояло рядом, но он ограничился тем, что взбил подушку под спиной и остался сидеть на месте. Все равно ему некуда идти. Комната, в которой он находился, стала теперь его миром, и ему этого вполне хватало — ведь он мог жить в своих воспоминаниях.
Он услышал, как его жена возится на первом этаже, и его охватило такое отвращение, что он даже ощутил металлический привкус во рту. Как же мерзко зависеть от такого ничтожного существа, как она! Ужасно, что расстановка сил теперь изменилась, так что она стала сильнее его, что теперь она правит его жизнью. А не наоборот.
Хельга всегда была особенной. Она была полна любви к жизни, и глаза ее источали такой свет, что Эйнару доставило особое удовлетворение постепенно загасить его. Долгое время ее глаза были совсем потухшими, но когда организм предал его, когда он оказался заключен в тюрьму, представлявшую собой его собственное тело, что-то изменилось. Фру Перссон по-прежнему оставалась сломанной женщиной, но в последнее время муж иногда замечал в ее глазах искорку протеста. Не то чтобы очень заметную, но этого было достаточно, чтобы раздражать его.