Страница 55 из 64
В этот момент его накрыло.
Больше всего это походило на удар ледяной кувалдой по затылку. Бомба пронзительного, концентрированного холода взорвалась где-то в районе мозжечка, рванула вниз по позвоночному столбу. Проникла в каждую клеточку, заледенила нервы и мельчайшие кровеносные сосудики. Дыхание перехватило, и Алекс с шумным выдохом склонился вперед, опершись ладонями о собственные ноги, чуть выше колен.
- О, черт... - прерывающимся голосом пробормотал Постников, обращаясь уже к иной, не божественной силе.
Разум как будто протерли холодной мокрой тряпочкой, смывшей все комплексы и страхи. Мир вокруг стал пронзительно ясным, однозначным. Как белоснежный лист бумаги с чернильным росчерком - только два цвета, только правильное и неверное. Постникова бросало то в жар, то в холод, желудок превратился в сплошной комок боли, твердый и колючий, словно узел из морских канатов. След от раны на животе горел, как прижигаемый углями. Но странное дело, боль буквально тонула в ослепляющей ясности сознания. Физические страдания шли отдельно, как хорошо знакомый, однако чужой попутчик.
Постников улыбнулся - криво, дергано, дрожащими от напряжения губами. И шагнул вперед.
Бетонные плиты на площадке перед входом выщербились, сточились от времени, непогоды и миллионов людских шагов. Усадка почвы нарушила ровный строй квадратов, позеленевших от лишайников и плесени. В кривых щелях между ними пробилась жухлая трава. Центральный вход давно закрыли и для верности забили досками, которые среди торжества пластмасс выглядели как изъеденный древоточцем костыль рядом с высокотехнологичным протезом. Все, кому было нужно, проходили внутрь через черный ход - обычную стеклянную дверь, двустворчатую, в алюминиевой раме с узким поручнем наискось. И конечно же действовала только одна створка из двух.
Вечерние и ночные посетители здесь были привычны, поэтому дремлющий вахтер кинул вслед Постникову мутный, непроснувшийся взгляд. И снова клюнул носом, уронив на грудь голову в мятой форменной фуражке. Шаги Постникова гуляли под пыльными потолками, будто отражаясь от редких плафонов. В их свете все казалось желто-зеленым - мутным и нереальным.
Алекс прошел привычной дорогой, миновал несколько длинных коридоров, поднялся на два этажа-уровня, а затем спустившись на один. Ноги то несли его с легкостью крыльев, то казались тяжелыми и ватными - шагни и сразу упадешь. Но каким-то чудом он не падал. Это было все равно что идти в хорошем подпитии, только с абсолютно трезвой головой. Постников настолько ушел в себя, упиваясь новым ощущением, что сам не заметил, как память тела привела его к заветной двери из тонкого пластика, обитого рваной, облезшей клеенкой. Под пластмассой скрывалась сталь, но мало кто об этом знал.
Ключа у Алекса не было, и он ткнул в умилительно древнюю, очень советскую кнопку звонка - темно-зеленый кружок на матово-сером корпусе. Ждать пришлось долго, дентофон молчал. Его отключили медики в больнице и, похоже, никто не удосужился включить обратно. Постников переминался с ноги на ногу и с трудом удерживался от того, чтобы проверить карманы. Прежний костюм пришел в полную негодность, поэтому к 'выписке' арбитры дали пациенту другую одежду. Почти такой же набор, как и прежде, до того, как Постников решил купить костюм - поношенные, но добротные куртка, брюки и ботинки с высоким голенищем и хитрой косой шнуровкой. В одном кармане лежал заряженный пистолет - одноразовый, но не индокитайский, а настоящей чешской сборки по швейцарской лицензии от 'Зиг-Зауэра'. Очень маленькая компакт-модель обтекаемой формы, словно бластер из фантастического фильма. Цельнолитая рукоять из полупрозрачной пластмассы скрывала шесть десятимиллиметровых 'актиний' - шесть гарантированных смертей для обычного человека без хорошей композитной брони. В другом кармане притаился трехзарядный безыгольный инъектор, снаряженный мощным нейротоксином. По крайней мере так сказали Постникову 'кураторы' по дороге к институту.
Наконец тихо зашумел открываемый замок. Не загремел, не залязгал, а именно зашумел - звук глушился толстой броней и походил скорее на механическое жужжание. Через открывшуюся щель ударил поток яркого люминесцентного света.
- Заходи, - Коллега был как обычно ровен, спокоен и невозмутим, как священник на похоронах.
Обстановка за тяжелой бронированной дверью разительно отличалась от общеинститутской. Здесь все было обставлено современной мебелью из стекла и никелированного металла, а окна изнутри закрыты панелями односторонней прозрачности. По потолку змеились S-образными загибами трубки модерновых ламп с желтоватым отливом. Контора Доктора казалась причудливым, но по-своему гармоничным сочетанием строгости медицинской палаты и неброской роскоши шахматного клуба для деловых 'гроссмейстеров'.
Постников никогда не был упертым метросексуалом и не комплексовал относительно одежды. Но каждый раз, оказываясь тут (а это происходило нечасто), испытывал явственное чувство собственной неполноценности. Так случилось и сейчас - Алекс вспомнил, что ботинки у него стоптаны, а шнурки на них лохматятся длинными рваными ворсинками. Брюки мешковаты и длинноваты, не по размеру большая куртка висит на худых плечах пришельца, как на проволочной вешалке.
Щелкнул запираемый замок, Алекс вздрогнул, машинально сунул руки в карманы.
- Рады тебя видеть, - сообщил Коллега, смотря в сторону и чуть поверх левого уха Постникова. - Тебя долго не было.
- Отсутствовал, - пробормотал Алекс. Левая рука невыносимо потела, будто ладонь сунули под кран с горячей водой. С правой было хуже - похоже металлические пальцы запутались в рваной многослойной подкладке, так что достать в случае чего инъектор не получится. По крайней мере достать быстро.
- Правда? - с легкой иронией удивился Коллега. Подручный и телохранитель Доктора стоял ровно и легко, отлично пошитый костюм - пошитый, а не сплавленный лазером из пластика - сидел на нем как влитой, с небрежной естественностью. Постников машинально отметил, что жутковатый вивисектор застегнул нижнюю пуговицу пиджака.
- Меня ... в больнице ... не выпускали... - с запинками пояснил Постников, сутулясь и горбясь, словно на плечах у него появились крылья, которыми можно было закрыться от мира.
- Мы в курсе, - сказал Коллега, теперь он смотрел куда-то под ноги Алекса, в пальцах телохранителя извивалась и скользила тонкая проволока в металлизированной оплетке - совсем как длинная змея с холодным отливом чешуи. - Мы внимательно следили за всем, что ... происходило.
- Я раньше не мог, - не столько выговорил, сколько пискнул Алекс. Его опять залихорадило, а губы мелко затряслись, немея.
- Верю, - согласился Коллега, теперь уже от собственного лица, единолично. Он вздохнул и быстрым движением свернул проволоку, наматывая на ладонь. Алекс вздрогнул и отступил на шаг - предмет в руках подручного слишком сильно и гнусно напоминал удавку. Но телохранитель перекрутил получившийся моток в 'восьмерку' и спрятал в карман. А может в рукав - Алекс так и не понял. Коллега просто сделал движение, как фокусник, достающий из воздуха монету, и проволочная 'змея' испарилась.
- Залатали тебя хорошо, - отметил телохранитель. Стекла его очков сильно бликовали в ярком желтоватом свете ламп, поэтому Алекс никак не мог разобрать выражения лица Коллеги. - А вот реабилитировали плохо. Слишком быстро и небрежно. Воды?
- Э-э-э... что? - не понял Постников и умолк, почувствовав, что срывается на блеяние.
- Воды налить? - неожиданно, почти дружелюбно пояснил Коллега, кивнув в сторону пищеблока с раковиной и цилиндром водофильтра. - У тебя обезвоживание.
- Д-д-да, - выдавил Постников, только чтобы избавиться от размытого очками взгляда профессионального убийцы.
Пока Коллега шел в угол комнаты к фильтру, Алекс с трудом выпутал правую руку из рваного кармана. Телохранитель стоял к нему спиной, тонкая струйка воды с мягким журчанием лилась в стакан - Доктор не признавал пластмассовой и одноразовой посуды. Только граненое стекло с выдавленным на донышке '0.4л. ц.05 коп.'.